Введение. Надёжность профессиональной деятельности человека-оператора в экстремальных и изолированных условиях среды относится к числу ключевых проблем физиологии труда и эргономики. Долговременная изоляция, монотония, информационный голод и хронически высокая рабочая нагрузка формируют специфический комплекс сдвигов функционального состояния, на фоне которых даже многолетняя подготовка специалиста не исключает ошибочных действий [1, 2]. Среди стресс-факторов, влияющих на работоспособность в таких объективно сложных условиях, особое место занимает напряжённость режима труда и отдыха (РТО): её повышение (ночные работы, переработки, смещение распорядка дня, аварийные и нештатные ситуации) закономерно сопровождается ростом риска ошибок [3]. Так, на материале восемнадцати экспедиций Международной космической станции (МКС) было показано, что частота ошибочных действий экипажа достоверно возрастает с увеличением экспертно оцениваемой напряжённости РТО [4].

Управление этими рисками требует средств дистанционного контроля функционального состояния космонавта. Однако традиционные инструментальные и опросные методы в реальной деятельности на орбите оказываются не всегда применимы: они отнимают дорогостоящее рабочее время у космонавта, требуют дополнительного оборудования и зачастую субъективно тягостны для самого космонавта [5]. В связи с этим необходима разработка неинвазивных подходов, опирающиеся на естественный ход профессиональной деятельности. Один из них — содержательный анализ профессиональной речи: речевое поведение в условиях хронического стресса отражает и уровень активации центральной нервной системы, и особенности эмоциональной регуляции, и когнитивные копинг-стратегии совладания со стрессом, а потому речевое поведение может рассматриваться как доступный биологический маркер психофизиологического состояния, получаемый дистанционно и без дополнительной нагрузки на рабочее расписание профессионала [6–8].

Количественный контент-анализ переговоров экипажа с наземными службами — метод психологического мониторинга, в котором содержание общения формализованным правилам сводится к воспроизводимому набору измеряемых категорий [7, 9, 10]. На его основе ранее был описан ряд устойчивых феноменов и стилевых характеристик коммуникации в изоляции [7, 11, 12]. В наших предыдущих работах использовалось бинарное деление суток на «спокойные» и «проблемные» по факту повышенной нагрузки, при котором было зафиксировано возрастание объёма переговоров в проблемные дни [13]. Вместе с тем бинарный подход не различает ни степень выраженности нагрузки, ни её содержательную природу, тогда как именно эти параметры, по-видимому, по-разному отражаются в речи.

Настоящая работа предлагает переход от бинарной оценки напряжённости рабочего дня к дифференцированной: каждому рабочему дню присваивается количественный балл напряжённости и содержательный тип нагрузки, после чего анализируется связь с содержанием речи оператора. Методической основой служит расширенная авторская версия экспертной шкалы напряжённости РТО, восходящая к системе показателей, валидированной в связи с частотой ошибочных действий [4]. Подход, апробированный на модели деятельности космонавтов, представляется нам переносимым на другие профессии операторского профиля с интенсивным и нерегулярным РТО — такие, как вахтовый труд, сменные дежурства диспетчеров и операторов сложных технических систем, труд в полярных и иных автономных коллективах.

Цель исследования — установить количественную связь между степенью и содержательным типом напряжённости рабочего дня, с одной стороны, и содержанием профессиональной коммуникации оператора — с другой стороны, а также оценить возможность использования речевых показателей в качестве неинвазивного индикатора острого ситуационного стресса и сохранности адаптивного реагирования человека-оператора.

Материалы и методы. Материалом послужили стенограммы открытых радиопереговоров 14 космонавтов российского сегмента МКС с Центром управления полётами, собранные в ходе космического эксперимента «Контент» в период с 2015 по 2018 гг. (экспедиции МКС-43/44 — МКС-54/55). Единицей наблюдения являлись сутки полёта космонавта; суток с зафиксированной речевой активностью (активных дней) было 1279. Отсутствие стенограммы за сутки (по не зависящим от исследователей причинам) рассматривалось как отсутствие данных, а не как нулевая коммуникация, и из анализа исключалось.

Содержание переговоров кодировалось по методике количественного контент-анализа речевого поведения, разработанной в ИМБП [7, 8]. Каждое высказывание относилось к одной или нескольким категориям, операционализирующим копинг-стратегии по Р. Лазарусу и С. Фолкман, а также функции общения по Б.Ф. Ломову (информационно-коммуникативную, аффективную и регуляционную) [10, 14]. Для каждого активного дня вычислялись как абсолютные частоты (число высказываний в сутки), так и относительные (доля категории).

Степень напряжённости РТО оценивалась по расширенной авторской версии системы экспертных показателей, исходная редакция которой ранее была сопоставлена с частотой ошибочных действий экипажа [4]. В исходную таблицу, где каждому объективному признаку напряжённости (нарушение ритма сна–бодрствования, рабочая перегрузка, работа в выходные и др.) присвоен балл от 2 до 10, были добавлены признаки, специфичные для задач анализа коммуникации космонавтов: внекорабельная деятельность, стыковки и расстыковки космических кораблей, разгрузочно-погрузочные операции, поиски оборудования на станции, технические сложности при работе с системами жизнеобеспечения, а также психологическая нагрузка, связанная с изменениями планирования и угрозами жизнеобеспечению. На основании медицинских заключений группы медицинского обеспечения и анализа дневных стенограмм эксперт по РТО присваивал каждому дню каждого космонавта максимальный балл выраженности напряжённости рабочего дня (severity_max, от 0 до 10) и содержательный тип этой напряжённости (нагрузочная, техническая, сбой сна, бытовая, психологическая проблема). По баллу выделялись уровни: спокойный (0), низкий (1–3), средний (4–6), высокий (7–8) и критический (9–10).

Предложенная разметка (по степени выраженности) является внешним по отношению к речи предиктором, поскольку опирается на объективные характеристики нагрузки, а не на содержание и объём самих высказываний. Прямое сопоставление с речевым (бинарным) критерием показало совпадение лишь в 59% случаев, что позволяет разводить дни объективной перегрузки и дни активного речевого обсуждения проблем.

Для соотнесения адаптивных и дезадаптивных проявлений совладания со стрессом категории контент-анализа были сгруппированы в соответствии с концепцией локуса контроля Дж. Роттера [15]. К внутреннему (интернальному) полюсу были отнесены категории, отражающие принятие говорящим контроля над ситуацией (инициатива, принятие ответственности, планирование, усилие, самоконтроль, позитивная переоценка), к внешнему (экстернальному) — категории переноса контроля на внешнего агента, прежде всего - на наземные службы (откладывание ответственности, конфронтация, недоверие и претензии, поиск поддержки, уход и избегание, самооправдания).

Распределения большинства категорий были выраженно асимметричны, поэтому использовались непараметрические методы. Для сравнения спокойных и проблемных дней применялся U-критерий Манна–Уитни, для оценки связи балла выраженности с частотой категорий — ранговая корреляция Спирмена (ρ), для сравнения содержательных типов — критерий Краскела–Уоллиса (H). Критический уровень значимости принимался равным 0,05.

Результаты. Дифференцированная разметка проведена для всех 1279 активных дней. Ненулевой балл выраженности получили 370 суток (28,9%), остальные 909 (71,1%) классифицированы как спокойные. Распределение проблемных дней по уровням и содержательным типам приведено в табл. 1.

Объём коммуникации. В проблемные дни общий объём переговоров возрастал более чем вдвое — с 11,2 высказывания в сутки в спокойные дни до 22,6 в проблемные (отношение 2,03; U-критерий Манна–Уитни, p<0,001). Этот результат согласуется с ранее отмеченным ростом объёма переговоров при повышенной нагрузке [13] и подтверждает информативность объёма коммуникации как маркера психоэмоционального напряжения.

Речевая сигнатура проблемного дня. Покатегорийный анализ выявил статистически значимый рост подавляющего большинства категорий (табл. 2). Содержательно сигнатура распадается на два слоя. Первый — умеренный (примерно двукратный) рост проблемно-ориентированных категорий, обслуживающих информационно-коммуникативную функцию: информирование (в 2,1 раза), инициатива (в 2,3), планирование (в 2,2), когнитивные высказывания (в 2,4), усилие (в 2,6), упоминания времени и собственно проблемы. Второй слой — более резкий рост категорий аффективной функции и социальной регуляции: отрицательная эмоциональная окраска возрастает в 4,4 раза, конфронтация — в 3,6, поиск поддержки — в 2,9, юмор — в 2,7, недоверие и претензии — в 2,7 раза. Именно опережающий рост аффективно-регуляционного слоя коммуникации на фоне усиления делового обмена и составляет, по нашим данным, специфический речевой признак острого ситуационного стресса в ситуации речевого общения в замкнутом контуре борт–Земля.

Связь балла выраженности с категориями. Ранговая корреляция Спирмена, рассчитанная по всем 1279 дням, показала, что с баллом напряжённости наиболее тесно связаны категории операционально-проблемного и аффективного содержания: усилие (ρ=+0,24), упоминание проблемы (+0,24), когнитивные высказывания (+0,23), информирование (+0,23), отрицательная эмоциональная окраска (+0,22), недоверие и претензии (+0,21), время (+0,20), инициатива (+0,20), конфронтация (+0,19) — все при p<0,001. Показательно, что ряд категорий с баллом не коррелирует: принятие ответственности и подчинение (ρ=+0,01), поддержка (+0,02), уход и избегание (−0,02). Отсутствие связи указывает на то, что эти проявления определяются не остротой ситуации и уровнем нагрузки, а устойчивыми индивидуально-стилевыми особенностями оператора.

Различия по содержательным типам. Критерий Краскела–Уоллиса выявил значимые межтиповые различия для девяти категорий (p от <0,001 до 0,044). Технические проблемы дают максимум делового, проблемно-ориентированного обмена — пик информирования (5,3 высказывания в сутки), инициативы (3,1), упоминаний проблемы, усилия и планирования: оператор конструктивно решает техническую задачу через интенсивный обмен данными. Бытовые проблемы выделяются наибольшей частотой претензий (2,7 — максимум среди всех типов), отражающих недовольство условиями быта и снабжения. Нагрузочные дни (переработки, рабочие выходные) проходят наиболее благополучно — с максимумом положительных эмоций, юмора и взаимной поддержки. Мы предполагаем, это связано с особенностью построение системы подготовки: в течение продолжительной (многолетней) подготовки к полёту космонавты как индивидуально, так в составе экипажей активно готовятся к преодолению именно технических трудностей. Психологические проблемы связаны в наших данных с пиком упоминаний времени и поисковой активности, что предположительно отражает переживание неопределённости и временно́го давления. Сбои сна характеризуются общим обеднением речи: в состоянии истощения оператор говорит мало и сдержанно, что само по себе является диагностически значимым индикатором.

Дозовая зависимость и истощение. Связь объёма коммуникации с уровнем напряжённости оказалась значимой, но нелинейной (рисунок). Объём нарастает уже при низкой степени напряжённости, выходит на плато при средней и высокой, но заметно снижается при критической. Снижение речевой активности на пике тяжести — на наш взгляд, существенная находка для диагностики стресса на основе анализа речевой коммуникации. При предельной перегрузке (нередко это сбой сна или угрожающие жизни ситуации) ресурсы оператора на коммуникацию истощаются, и речевая активность парадоксально падает, несмотря на максимальную остроту ситуации.

Сосуществование адаптивных и дезадаптивных проявлений. Ключевая особенность речевой сигнатуры проблемного дня — одновременный рост и адаптивного (проблемно-ориентированного), и дезадаптивного (эмоционально-конфронтационного) блоков. В терминах локуса контроля Роттера это выражается в динамике соотношения интернальных и экстернальных категорий (табл. 3). В спокойные дни оно составляет 2,66 в пользу внутреннего (интернального) полюса; но в проблемные дни возрастают обе группы, однако при этом относительная доля внешних (экстернальных) категорий увеличивается, и соотношение снижается до 2,00. Корреляция балла выраженности с долей экстернальных копингов положительна и значима (ρ=+0,20; p<0,001). При этом по уровням напряжённости динамика немонотонна, то есть минимум интернальности приходится на низкий уровень (то есть, мелкие, «досадные» проблемы чаще вызывают раздражение, чем мобилизацию), а максимум — на высокий уровень напряжённости, то есть, серьёзные проблемы вызывают выраженную мобилизацию личной ответственности и активных действий.

Обсуждение. Полученные данные показывают, что повышение напряжённости РТО оставляет в профессиональной речи количественно измеримый след. Двухслойность речевой сигнатуры допускает физиологическую интерпретацию: усиление информационно-коммуникативной функции отражает рабочую мобилизацию человека-оператора, тогда как опережающий рост аффективно-регуляционных категорий соответствует разрядке эмоционального напряжения, адресованной наземным службам. Последнее согласуется с описанным ранее коллегами феноменом переноса экипажем эмоций вовне как формы психологической защиты в условиях изоляции [16].

При этом, одновременный рост адаптивного и дезадаптивного блоков категорий сам по себе не свидетельствует о срыве адаптации. Напротив, появление в речи конфронтации, претензий и негативных эмоций на фоне сохранного и даже усиленного делового обмена характеризует активное, мобилизованное совладание [17], при котором аффективная разрядка сопровождает, но не подменяет конструктивное решение задачи. Диагностически информативно поэтому не абсолютное количество дезадаптивных высказываний, а соотношение двух блоков. Именно это соотношение, операционализированное через концепцию локуса контроля, и предлагается в качестве индикатора сохранности адаптивного реагирования: устойчивое смещение в сторону экстернального полюса, особенно при объективно серьёзных, а не мелких затруднениях, может указывать на снижение адаптационных ресурсов и потребность в адресной психологической поддержке.

Нелинейная дозовая зависимость дополняет эту картину важной деталью. Снижение речевой активности при критической напряжённости означает, что низкий объём коммуникации не всегда свидетельствует о благополучии: на пике тяжести он может отражать истощение коммуникативных ресурсов. Это сближает наблюдаемый паттерн с представлениями об обеднении общения как признаке астенизации в длительной деятельности в экстремальных условиях [2] и предостерегает от упрощённой трактовки объёма переговоров как простого маркера нагрузки.

Содержательный анализ рабочей деятельности космонавтов означает также методологический переход от классической психологии, изучающей образ человека как набор тех или иных черт и качеств (сознательно упрощённый, редуцированный образ для разделения изучаемых переменных) к более актуальной и современной позднеклассической теории, которая изучает целостного человека его в содержательной связи с окружающим миром [18, 19]. Именно в рамках современного подхода возможна разработка системы оперативной самодиагностики уровня стресса для космонавта как субъекта деятельности на основе речевых коммуникативных способов поведения в рабочих ситуациях различной степени напряжённости и различного содержания.

С позиций медицины труда практическая ценность подхода состоит в том, что он связывает объективную характеристику производственного фактора (напряжённость РТО) с измеримым исходом в естественной продукции деятельности (профессиональной речи), не требуя ни оборудования, ни рабочего времени специалиста. Это делает содержательный анализ речи пригодным для текущего дистанционного контроля функционального состояния и, в перспективе, для управления риском ошибочных действий: оценив предстоящую напряжённость РТО и сопоставив её с речевым ответом, специалисты сопровождения могут своевременно корректировать планирование нагрузки [7]. Хотя модель построена на деятельности космонавтов, логика «объективная нагрузка — речевой ответ — состояние» представляется переносимой [20] на иные профессии операторского профиля с интенсивным и нерегулярным РТО, протекающие в изолированных или автономных условиях.

Выводы: