Бруцеллёз — классическая зоонозная, особо опасная и социально значимая для человека инфекция, при которой возможна хронизация с поражением органов и систем вплоть до утраты трудоспособности [1–6]. По оценочным данным бруцеллёзом заболевают ежегодно в мире до 1,6–2,1 млн человек [7]. Риск широкого распространения бруцеллёза среди сельскохозяйственных животных имеется в субъектах Центрального, Приволжского и Дальневосточного федеральных округов [8–9]. Однако особую проблему зооноз представляет для регионов с развитым животноводством — субъекты Северо-Кавказского, Южного и Сибирского федеральных округов [9].

С 2011 г. и вплоть до 2023 г. Республика Татарстан (РТ) имела статус благополучного региона по бруцеллёзу крупного рогатого скота без регистрации случаев заболевания у животных. В 2023 г. зарегистрирована вспышка бруцеллёза у животных со случаями заболевания людей в одном из хозяйств РТ, а в последующем и в других хозяйствах [10–13]. 1 декабря 2023 г. РТ приобрела статус неблагополучной по бруцеллёзу территории [14].

Цель исследования — клинико-эпидемиологический анализ вспышки профессионального бруцеллёза у работников животноводческого комплекса.

Проведён анализ 11 случаев острого бруцеллёза (клинический осмотр, обследование, наблюдение в динамике). Изучены данные медицинской документации и результатов медицинских осмотров, проанализированы данные карт эпизоотолого-эпидемиологического обследования очага зоонозного заболевания, санитарно-гигиенической характеристики условий труда и сведения о трудовой деятельности каждого случая. Статистический анализ включал параметрические (средняя арифметическая величина (M), стандартное (SD) отклонение) и непараметрические (медиана (Me), нижний и верхний квартиль (Q1–Q3), U-критерий Манна–Уитни, критерий χ² (хи-квадрат) методы. Статистическая обработка проведена с использованием программ Microsoft Office Excel 2019, IBM SPSS Statistics 26.0.

Подозрение на заболевание животных возникло после 13 случаев абортов и 4 случаев мертворождений у коров на территории одного из животноводческих комплексов РТ. 18 ноября 2023 г. соответствующая информация поступила в Управление ветеринарии Кабинета Министров РТ. Комплекс работает с 2005 г., последние обследования животных на бруцеллёз проводились в августе (1 065 голов) и октябре (1 255 голов) 2023 г., возбудитель не выявлялся.

В отобранных с 24 по 28 ноября 2023 г. пробах крови животных (крупный рогатый скот — КРС) на бруцеллёз по реакции агглютинации (РА) и реакции связывания комплемента (РСК) выявлена Brucella abortus. Источник заболевания КРС на 12 декабря 2023 г. не определён, условия, способствовавшие возникновению заболеваний животных не выявлены. В декабре 2023 г. и январе 2024 г. обследовано 1 194 животных, из которых выявлено 296 положительно и 52 сомнительно реагирующих, павших голов КРС по всем причинам — 89. Контактными в данном очаге были определены 111 человек. После трёхкратного обследования диагноз «Острый бруцеллёз» был выставлен 20 работникам (18,1% от числа обследованных), из которых 9 человек (45% от числа лиц с установленным диагнозом) в дальнейшем не наблюдались в Республиканском центре профессиональной патологии (РЦПП) по причине увольнения и/или выезда за пределы РТ в неизвестном направлении. У 11 работников заболевание протекало в среднетяжёлой форме, всем проведено лечение в условиях инфекционной больницы в соответствии со стандартами и клиническими рекомендациями.

Общая характеристика пациентов на момент постановки диагноза «Острый бруцеллёз» представлена в таблице 1. Медиана (Me) возраста всех заболевших бруцеллёзом составила 44 (Q1–Q3=35–56) года, различий по полу не было (р>0,05). Профессиональный стаж был более длительным у женщин (р<0,05), составив в среднем по группе 7,3 (4,8–15,3) года. Не выявлено каких-либо особенностей в клинической картине и при общетерапевтическом лабораторном обследовании, что вероятнее всего было обусловлено своевременной диагностикой бруцеллёза. Все пациенты отмечали общую слабость и утомляемость, субфебрилитет в течение 7–10 дней. В 72,7% случаев отмечались головные боли, у 7 заболевших — парестезии верхних конечностей. Артралгии регистрировались преимущественно в коленных (63,6% случаев) и плечевых (54,5%) суставов, а также боли в поясничном отделе позвоночника (45,5%).

Все 11 случаев бруцеллёза верифицированы серологическими методами исследования (табл. 2), однако ни один метод диагностики не продемонстрировал абсолютной (100%) чувствительности. В дебюте заболевания в большинстве наблюдений (81,8%) только РА Хеддельсона давала положительный результат. РА Райта была положительной у 72,2% больных, при этом медианное значение титра антител составило 1:175, а 50% значений укладывались в диапазон 1:62,5–1:200 (межквартильный размах, Q1–Q3). Иммуноглобулины (Ig) М к возбудителю бруцеллёза с коэффициентом позитивности 2,8 (Q1–Q3=1,25–4,85) обнаружены у 6 человек (54,5%). IgG к бруцеллам в реакции иммуноферментного анализа выявлены у 3 контактных (27,3%) в начале заболевания, через 3 месяца отмечено нарастание коэффициента позитивности до 3,2 (Q1–Q3=0,8–4,35). Только в трети случаев (36,6%) острый бруцеллёз подтверждён комплексно одновременной позитивностью реакций Райта, Хеддельсона и обнаружением IgМ.

По роду деятельности среди заболевших были в основном доярки (27,2%), животноводы-телятницы (18,2%) и зоотехники-селекционеры (18,2%). Согласно данным карт эпидемиологического обследования, во всех случаях возбудителем определена Brucella abortus, источником которой послужил заражённый КРС. В качестве наиболее вероятных путей заражения были обозначены контактный (100%) и воздушно-пылевой (54,5%), факторы передачи не установлены. Употребление в пищу молочных продуктов от заражённых животных пострадавшие работники отрицали. Условиями, способствовавшими заражению человека, стали нарушение санэпидрежима, правил содержания и ухода за животными. Доказано, что как минимум одна из заразившихся доярок надевала резиновую перчатку только на одну руку, соответственно, другой рукой (без перчатки) непроизвольно могла соприкасаться с шерстью или биологическими жидкостями животного.

Согласно санитарно‑гигиенической характеристике, заражение животноводов, скотников, механизаторов и разнорабочих могло произойти при уходе за животными (кормление, поение, обрезка и чистка копыт) или при вдыхании контаминированных бруцеллами фрагментов навоза и подстилки. Для доярок, помимо этого, риск заражения был при отёлах, в том числе при отделении последа. Сотрудники ветеринарной службы могли заразиться при несоблюдении мер безопасности в процессе физикального обследования животных, заборе крови, мытье лабораторной посуды.

Таким образом, у всех работников животноводческого комплекса установлен профессиональный характер заражения.

В наблюдаемой группе больных переход острой формы бруцеллёза в хроническую произошёл в 91% случаев в интервале от 91 до 372 дней с Me периода в 224 дня (Q1–Q3=185,5–267,75). В 50% наблюдений период хронизации был в диапазоне от 186 до 269 дней (6,1–8,8 мес.). Наиболее короткий срок хронизации (3 мес.) зафиксирован у одного пациента.

Оценка динамики серологических тестов в течение 9 мес. наблюдения (табл. 2) показала тенденцию к снижению IgМ на границе статистической значимости (p=0,050), высоко достоверное нарастание положительных результатов IgG с 27,3 до 90,9% (p=0,004) и выраженную отрицательную динамику по РА Хеддельсона с исходно 81,8% положительных результатов до 36,4% (p=0,040). Динамика РА Райта не достигла уровня достоверности, продемонстрировав относительно стабильные значения на протяжении первых 3-х мес. наблюдения (72,7%) с последующим снижением до 36,4% (p=0,295). Таким образом, динамика серологических тестов в целом соответствует процессу трансформации острого воспалительного процесса в хронический.

Рентгенологически у всех пациентов с выполненной прицельной визуализацией определены признаки дегенеративно-дистрофических поражений опорно-двигательного аппарата различной локализации и стадии. Двусторонние артрозы лучезапястных и межфаланговых суставов, эпифизарный остеопороз костей кисти и мягкотканные изменения доминировали у женщин-доярок с профессиональным стажем более 9 лет, тогда как у мужчин наблюдалось преимущественное поражение крупных суставов с односторонней или асимметричной манифестацией. Достоверно ассоциировать выявленные изменения с бруцеллёзной инфекцией затруднительно ввиду отсутствия предшествующих рентгенологических данных и неспецифичности дегенеративно-дистрофической картины, которая может быть обусловлена возрастными и/или профессиональными факторами (тяжесть труда). Требуется динамическое рентгенологическое наблюдение.

В очаге бруцеллёза КРС, обусловленного Brucella abortus, среди 111 контактных лиц бруцеллёз верифицирован у 20 работников (18,1%), при этом 45% заболевших выбыли из-под наблюдения по причине увольнения или выезда за пределы региона. Профессиональный характер заболевания установлен во всех случаях. Заражению способствовали нарушения санитарно-гигиенических правил и техники безопасности на рабочих местах. Заболевание протекало в среднетяжёлой форме без значимых отклонений общетерапевтических и лабораторных показателей. Ни один из серологических методов не показал 100% чувствительности в дебюте заболевания; наиболее информативной была РА Хеддельсона (81,8%). В 90% случаев отмечен переход (Me=7,5 мес.) в хроническую форму бруцеллёза. Выявленные дегенеративно-дистрофические изменения опорно-двигательного аппарата требуют динамического рентгенологического наблюдения для дифференциальной диагностики поражения суставов.

Таким образом, представленный групповой случай подтверждает профессиональный характер бруцеллёза у работников животноводческого комплекса при нарушении противоэпидемических мер. Вовремя поступившая в Управление ветеринарии Кабинета Министров РТ информация о подозрении на бруцеллёз КРС позволила своевременно провести эпидемиологическое обследование очага, организовать экстренные мероприятия по ограничению и ликвидации очага заболевания, и, соответственно, выявить заболевание у работников в раннем периоде и начать лечение [15–20].

Важным условием в профилактике заболевания должны стать строгое соблюдение регламента обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров лиц, занятых в животноводстве, а также своевременное проведение профилактических, диагностических, ограничительных и иных мероприятий, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов бруцеллёза.