Введение. Ионизирующее излучение широко используется в промышленности, энергетике, медицине и научных исследованиях. Одновременно оно представляет потенциальную опасность для человека, что обусловливает необходимость строгого регулирования уровней воздействия.

По данным Научного комитета ООН по действию атомной радиации (НКДАР ООН, англ. UNSCEAR) [1, 2], общая численность контролируемых работников, подвергающихся профессиональному облучению от техногенных и природных источников, в период 2010–2014 гг. составила около 24 млн человек. Из них примерно 48% (11,4 млн) подвергались воздействию излучения от техногенных источников, и 52% (12,6 млн) были заняты в секторах, связанных с природным облучением. В категории техногенных источников абсолютное лидерство принадлежит медицинскому сектору (почти 80% всей занятости в техногенной сфере), внутри которого доминирует лучевая диагностика. В промышленном секторе максимальную численность имеют работники ядерного топливного цикла, дефектоскопии, производства и использования люминесцентных красителей и радиоизотопов. Что касается природных источников, то здесь самые крупные контингенты заняты в добыче угля, минералов (кроме урана), нефти и газа, а также в гражданской авиации, чей персонал подвергается космическому излучению. За период 2010–2014 гг. среднемировая годовая эффективная доза по всем работникам составляла около 1,2 мЗв [2].

По данным Роспотребнадзора в РФ в 2024 г. немногим более 25 тыс. организаций использовали в своей деятельности техногенные источники ионизирующего излучения, численность персонала группы А составила около 240 тыс. человек (средняя годовая эффективная доза 1,13 мЗв), а персонала группы Б — 88 тыс.  человек (средняя годовая эффективная доза 0,13 мЗв) [3]. По данным ЕСКИД (Единая государственная система контроля и учёта индивидуальных доз облучения граждан) техногенному производственному облучению подвергалось около 250 тыс. человек контролируемого персонала [4]. Как и в мире, медицинский сектор является крупнейшим работодателем — 78% всех радиационных объектов, на которых был занят контролируемый персонал, были представлены медицинскими учреждениями [4].

Цель исследования — сравнительный анализ современных подходов к регулированию профессионального облучения. Методологической основой явилось сопоставление требований нормативных и рекомендательных документов Российской Федерации, Европейского союза (ЕС), Комиссии по ядерному регулированию США (англ. NRC), Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ, англ. IAEA), Международной организации труда (МОТ, англ. ILO) по следующим критериям: принципы радиационной защиты, классификация ситуаций облучения, пределы доз, защита отдельных категорий работников, медицинское наблюдение и профессиональные заболевания радиационного генеза

Фундаментальные принципы радиационной защиты. Международные нормы радиационной защиты формировались эволюционно. Рекомендации ICRP 26 [5], выпущенные Международной комиссией по радиологической защите (МКРЗ, англ. ICRP) в 1977 г., совершили настоящую революцию в подходах к регулированию ионизирующих излучений и стали первой современной системой дозового нормирования, которая была затем внедрена в нормы безопасности МАГАТЭ. Именно в этом документе была впервые сформулирована риск-ориентированная концепция нормирования, в том числе введена величина эффективной эквивалентной дозы (англ. effective dose equivalent) с системой тканевых весовых коэффициентов, проведено разделение радиационных эффектов на стохастические (рак, наследственные болезни) и нестохастические. Основными принципами защиты были провозглашены обоснование, оптимизация и ограничение доз, включая принцип оптимизации «настолько низко, насколько разумно достижимо» (англ. ALARA — as low as reasonably achievable). Предел дозы для персонала устанавливался на уровне 50 мЗв/год, а для населения — 5 мЗв/год. Линейная беспороговая модель (англ. the LNT model — linear non-threshold model) была принята как основная для оценки стохастических эффектов, что означало отсутствие безопасного порога и пропорциональное увеличение риска с ростом дозы. Публикация ICRP 60, вышедшая в 1991 г. [6], существенно ужесточила пределы доз: для персонала был установлен уровень 20 мЗв/год в среднем за 5 лет с допустимым превышением до 50 мЗв в отдельном году, а для населения — 1 мЗв/год. Была введена концепция эффективной дозы (англ. effective dose), пересмотрены и расширены весовые коэффициенты тканей (12 основных органов и «остаток»), подтверждена LNT-модель. Наконец, публикация ICRP 103, вышедшая в 2007 г. [7], сохранила основные принципы и прежние пределы доз, но уточнила оценки тканевых реакций, обновила весовые коэффициенты тканей на основе современных радиобиологических данных, в том числе со значительным — с 0,20 (ICRP 60) до 0,08 (ICRP 103), т. е. в 2,5 раза — уменьшением коэффициента для гонад из-за пересмотра модели наследственного риска, скорректировала оценки канцерогенного риска на основе более широкой базы эпидемиологических исследований, расширила перечень учитываемых органов до 14 и ввела новую систему классификации ситуаций облучения — планируемое облучение, существующее облучение и аварийное облучение. Отечественная система нормирования развивалась в тесной связке с международными подходами, базируясь на концепциях МКРЗ.

Эмпирическая база национальных и международных норм опирается на данные НКДАР ООН, которые служат основой для оценки реальной эффективности нормативных систем [1, 2]. Сравнительный анализ документов РФ [8-10], ЕС [11], NRC США [12] и МАГАТЭ [13] показывает, что все системы базируются на единых фундаментальных принципах, сформулированных МКРЗ [5–7]. В Российской Федерации эти принципы закреплены как нормирование, обоснование и оптимизация. Директива ЕС 2013/59/Euratom и МАГАТЭ используют понятия обоснования, оптимизации и ограничения доз (ограничение доз эквивалентно российскому нормированию). В США основой служит принцип оптимизации ALARA.

В РФ принцип обоснования сформулирован как допустимость деятельности только при превышении пользы над вредом. В ЕС и МАГАТЭ подчёркивают, что любая практика должна быть обоснована до её внедрения. В США внедрение новых источников требует анализа безопасности и обоснования. Во всех рассмотренных системах установлены обязательные пределы для персонала и населения. Принцип оптимизации присутствует везде, но механизмы его реализации различаются. В РФ требуется поддерживать дозы на возможно низком и достижимом уровне, в том числе через установление контрольных уровней ниже пределов доз с учётом достигнутого уровня радиационной безопасности. ЕС и МАГАТЭ применяют ограничение доз (англ. dose constraints) для ситуаций планируемого облучения; данный подход предполагает использование на этапе планирования и лицензирования уровней облучения, которые ниже пределов доз, не являются обязательными и рассматриваются как целевые ориентиры для конкретной практики. NRC (США) требует применять принцип ALARA для всех видов деятельности.

Единство концептуальной триады подкрепляется и общей моделью радиационного риска: все четыре нормативные системы используют LNT-модель для оценки стохастических эффектов. При этом принятые коэффициенты риска могут различаться. Например, в американской системе в дополнение к моделям МКРЗ используются специфические национальные модели для оценки рисков рака щитовидной железы и лейкемии.

Радиационная защита работников. Несмотря на общий фундамент радиационной безопасности, рассмотренные системы демонстрируют существенные различия в аспектах регулирования, касающихся ситуаций облучения и категорий персонала.

Классификация РФ более детализирована по источникам, но менее формализована по типам ситуаций. В РФ установлены пределы доз для персонала при нормальной эксплуатации техногенных источников, нормативы планируемого повышенного облучения для аварийного персонала, а также пределы производственного облучения природными источниками и космическим излучением.

ЕС и МАГАТЭ чётко разделяют разные ситуации облучения, вводя пределы доз для планируемого облучения (англ. planned exposure), референтные уровни (англ. reference levels) для аварийных ситуаций (англ. emergency exposure) и ситуаций существующего облучения (англ. existing exposure). Директивой ЕС допускается также превышение пределов доз для отдельных ситуаций, что обозначается как специально уполномоченное облучение (англ. specially authorised exposures).

NRC (США) выделяет планируемое облучение (англ. planned exposure) и планируемое специальное облучение (англ. planned special exposure). Природное облучение на большинстве рабочих мест не регулируется NRC, за исключением некоторых отраслей (например, добыча урана). Рекомендуемые дозы для аварийных работников разрабатываются Агентством по защите окружающей среды США (англ. EPA [14].

Категории персонала также различаются. В РФ выделяют персонал группы А — лица, работающие с техногенными источниками излучения, и группы Б — лица, работающие на радиационном объекте или на территории его санитарно-защитной зоны и находящиеся в сфере воздействия техногенных источников; отдельно рассматриваются работники, подвергающиеся воздействию природного излучения [8, 9]. В Директиве ЕС упоминаются категории персонала A и B: к категории А относятся те, кто получает годовую эффективную дозу более 6 мЗв, эквивалентную дозу на хрусталик более 15 мЗв, на кожу и конечности более 150 мЗв. В США и МАГАТЭ единые формальные критерии категории А отсутствуют.

Рабочие пространства в РФ разделяются по принадлежности к зонам пребывания персонала групп А и Б. ЕС и МАГАТЭ выделяют контролируемую зону, которая требует специальных правил и контроля доступа, и зону наблюдения с мониторингом без обязательных мер защиты. США делают акцент на зоне ограниченного доступа и дополнительно выделяют зоны высокой (более 1 мЗв/час на расстоянии 30 см от источника) и очень высокой (более 5 Гр/час на расстоянии 1 м) радиации.

Индивидуальный дозиметрический контроль наиболее детально прописан в американских нормах: он обязателен для работников, которые могут получить за год более 10% предела дозы, для лиц в зонах высокого и очень высокого риска, для несовершеннолетних при эффективной дозе более 1 мЗв, эквивалентной дозы для хрусталика более 1,5 мЗв, для кожи и конечностей более 5 мЗв, а также для заявивших о беременности женщин, которые могут получить дозу более 1 мЗв за весь период беременности. В ЕС контроль является систематическим для категории А, а для категории В — достаточным для подтверждения правильности отнесения к этой группе. В России контроль обязателен для персонала группы А. В системе МАГАТЭ требование сформулировано через принципы целесообразности, приемлемости и осуществимости, что даёт регуляторам бо́льшую гибкость. ЕС и МАГАТЭ устанавливают срок хранения записей о дозах работника до достижения им возраста 75 лет, но не менее 30 лет после прекращения работы.  В США записи о дозах персонала также подлежат долгосрочному хранению — до тех пор, пока NRC не прекратит действие лицензии. В России используется Единая система контроля индивидуальных доз (ЕСКИД) [15].

Во всех системах содержится требование лицензирования или регистрации работ при использовании источников ионизирующего излучения, а также наличия программы мониторинга рабочих мест.

Пределы доз от техногенных источников. Основные пределы доз для персонала, установленные в Российской Федерации, Европейском Союзе, США и документах МАГАТЭ, базируются на единых рекомендациях МКРЗ, однако имеются существенные различия в деталях реализации — от дифференциации категорий персонала до подходов к нормированию аварийного облучения (табл. 1).

Нормативная база радиационной защиты наряду с пределом эффективной дозы включает и дифференцированное нормирование эквивалентных доз с учётом радиочувствительности отдельных органов и тканей (табл. 2).

Одним из наиболее значимых изменений современной системы радиационной защиты стал пересмотр подходов к радиационно-индуцированной катаракте. На основании данных эпидемиологических исследований МКРЗ (публикация 118) пересмотрела представления о пороговых дозах для хрусталика глаза, что привело к существенному снижению предела дозы [16]. Указанные изменения имеют особое значение в связи с ростом профессионального облучения персонала интервенционной радиологии и рентгенохирургии [17, 18]. РФ и США сохраняют традиционный предел 150 мЗв/год, тогда как ЕС и МАГАТЭ, следуя рекомендациям МКРЗ, ужесточили норму до 20 мЗв/год в среднем за 5 лет с ограничением 50 мЗв в любом отдельном году. Все системы демонстрируют единство в отношении пределов для кожи и конечностей (500 мЗв/год). Однако формально тот же предел 500 мЗв/год, установленный NRC, может допускать более высокие локальные дозы для кожи и конечностей, чем в других системах, за счёт большей площади усреднения (10 см² вместо 1 см²). Дальнейшая гармонизация требует согласования научных позиций относительно пороговых доз для тканевых реакций и учёта новых данных о рисках для органов кровообращения [16]. Как справедливо отмечают российские эксперты [19], для введения нового предела эквивалентной дозы для хрусталика глаза в 20 мЗв/год требуется проведение научных исследований по установлению профессий, видов работ, источников излучения, при которых может быть превышен уровень 20 мЗв/год, и установлен обязательный индивидуальный дозиметрический контроль облучения хрусталиков глаз.

Защита особых категорий работников (женщины, лица моложе 18 лет). Принципиальные различия наблюдаются в подходах к защите особых категорий работающих (табл. 3). Российская модель традиционно использует ограничительный подход, тогда как международные системы преимущественно ориентированы на дозовую оптимизацию при сохранении возможности продолжения профессиональной деятельности. Для беременных женщин РФ предусматривается обязательный перевод на работу, не связанную с источниками ионизирующего излучения. ЕС и МАГАТЭ допускают продолжение работы при условии соблюдения предела 1 мЗв за период беременности и применения принципа ALARA. Нормативная база США устанавливает более высокий порог — 5 мЗв, с дополнительным ограничением 0,5 мЗв на оставшийся срок после подтверждения беременности [8, 20]. Ещё более контрастны подходы к защите кормящих женщин: от полного отстранения от работ в РФ до отсутствия специальных норм в США. Уникальной особенностью российского нормирования является установление специального предела (1 мЗв в месяц) на область живота для женщин до 45 лет. Данная проблема приобретает особую актуальность в условиях увеличения доли женщин среди специалистов лучевой диагностики и медицины.

Для лиц до 18 лет установлены сниженные пределы эквивалентных доз, однако методы их расчёта различаются. Системы ЕС и МАГАТЭ фиксируют абсолютные значения (15 мЗв/год для хрусталика, 150 мЗв/год для кожи и конечностей), тогда как в США применяется пропорциональный подход — 10% от пределов для взрослого персонала. Российская практика привязывает дозы данной категории к нормам для персонала группы Б (¼ от пределов доз для персонала группы А), что приводит к более высоким пределам эквивалентной дозы для хрусталика по сравнению с международными подходами.

Природное (естественно существующее) облучение в производственных условиях. Сравнительный анализ нормативных документов выявляет существенные различия в методологии контроля за природным излучением в производственных условиях, включая облучение от радона, космическое излучение воздушных экипажей и экипажей космических летательных аппаратов и при работах с материалами с естественной радиоактивностью (англ. NORM — naturally occurring radioactive material) (табл. 4). Принципиальным методологическим различием между системами является подход к классификации: российская нормативная база определяет отдельную категорию работников, подвергающихся воздействию природных источников, тогда как МАГАТЭ, ЕС и США перешли на классификацию ситуаций облучения с выделением существующего облучения.

Российская нормативная база устанавливает допустимый уровень ЭРОА изотопов радона в помещениях эксплуатируемых производственных зданий и сооружений 300 Бк/м³ [9]. Европейский Союз ввёл обязательный референтный уровень среднегодовой объёмной активности радона в воздухе на рабочих местах 300 Бк/м³ для рабочих мест, предоставляя государствам-членам возможность обоснованного отклонения при наличии национальных особенностей. Подход МАГАТЭ характеризуется большей гибкостью: в качестве референтного уровня среднегодовой концентрация активности радона рекомендуется значение, не превышающее 1000 Бк/м³, что может соответствовать эффективной дозе не более 10 мЗв/год. Если концентрация активности радона на рабочих местах остаётся выше референтного уровня, то и МАГАТЭ, и ЕС рекомендуют рассматривать облучение как профессиональное в ситуации планируемого облучения. В США регулирование радона не входит в компетенцию NRC (за исключением отдельных лицензируемых видов деятельности); основным федеральным органом по радону выступает EPA, также действуют нормативные акты отдельных штатов.

Регулирование космического облучения экипажей воздушных судов и космических кораблей демонстрирует сходную картину. В Российской Федерации для экипажей воздушных судов установлен предел эффективной дозы 5 мЗв/год в рамках общего нормирования природного облучения в производственных условиях [8]. Полное соответствие пределам доз, установленных для наземного персонала в Нормах радиационной безопасности НРБ‑99/2009, в случае космических полётов является практически недостижимым [21, 22]. Поэтому существуют дополнительные конкретные Методические указания и рекомендации, утверждённые ГК «Роскосмос» и Федеральным медико-биологическим агентством России, относящиеся к планируемому облучению экипажей в космических полётах [23]. Европейская директива для экипажей воздушных судов вводит двухуровневую систему: при потенциальном превышении дозы 1 мЗв/год работодатель обязан провести оценку и принять профилактические меры (составление графиков работы, оценка доз облучения членов экипажа и их информирование о рисках для здоровья, обеспечение особой защиты для беременных женщин), а при превышении 6 мЗв/год экспозиция рассматривается как ситуация планируемого облучения. Облучение экипажей космических кораблей должно регулироваться как ситуация планируемого облучения (англ. special authorized exposure). В США космическое облучение экипажей не регулируется нормами NRC; однако Федеральное управление гражданской авиации США (англ. Federal Aviation Administration — FAA) выпускает методические рекомендации, содержащие информацию по оценке доз для авиационного персонала, принципам оптимизации и инструментам мониторинга [24]. МАГАТЭ, в свою очередь, рекомендует применение референтных уровней вместо жёстких пределов доз, а также предусматривает уведомление женщин — членов экипажей о рисках для эмбриона/плода, если излучение может превысить референтные уровни.

Особый интерес представляет регулирование деятельности с материалами, содержащими естественные радионуклиды (NORM-индустрия). Российская практика устанавливает единый предел эффективной дозы 5 мЗв/год для облучения от природных источников в производственных условиях, независимо от отрасли [8]. Европейский подход, закреплённый в Директиве 2013/59/Euratom, требует выявления видов деятельности с повышенным содержанием NORM и применения защиты. Федеральная нормативная база США исключает применение установленных пределов доз к природному радиационному фону, однако отдельные отрасли (добыча полезных ископаемых, переработка минерального сырья) могут регулироваться через отраслевые стандарты. МАГАТЭ рекомендует для работников в ситуациях существующего облучения (за исключением радона и космического излучения) применять дифференцированный подход для выбора оптимального варианта регулирования (освобождение от контроля — <1 мЗв/год, уведомление, регистрация, лицензирование) [25]. Директива ЕС и МАГАТЭ приводят списки NORM-индустрий, требующих внимания [11, 25].

Профессиональные заболевания радиационного генеза: сравнение подходов РФ и Международной организации труда (МОТ). При сопоставлении перечней профессиональных заболеваний от воздействия ионизирующего излучения, принятых Международной организацией труда (МОТ) [26] и Российской Федерацией [27], обнаруживается как значительное сходство, так и некоторые расхождения (табл. 5). Обе системы признают профессиональными острый радиационный синдром (острую лучевую болезнь) во всех его формах, острый радиационный пневмонит, острый и хронический радиационный дерматит, хроническую лучевую болезнь, лучевую катаракту и злокачественные новообразования радиационного генеза в целом. Однако российский перечень не включает целый ряд состояний, которые МОТ рассматривает как профессиональные: алопецию, мужское и женское бесплодие, внутриутробные эффекты. В свою очередь, в российском перечне профессиональных заболеваний [27] присутствуют позиции, не нашедшие отражения в перечне МОТ.

В отличие от отечественной системы [28–31], во многих европейских системах хроническая лучевая болезнь не рассматривается как самостоятельная нозологическая форма. Например, во Франции вместо хронической лучевой болезни как единой нозологии определяются органоспецифические профессиональные эффекты хронического облучения [32]. Вместе с тем МОТ сохраняет элементы клинико-патологической модели хронических радиационных поражений [26].

Для оценки вероятности вредных тканевых реакций ключевую роль играет поглощённая доза в конкретном органе (табл. 5). МОТ и РФ [30, 33] придерживаются сопоставимых дозовых порогов для клинических проявлений отдельных тканевых реакций. Дозы менее 0,3 Гр считаются подпороговыми для большинства достоверных профессиональных эффектов. Порог 0,3–0,5 Гр связан с внутриутробными нарушениями (низкий вес при рождении, выкидыши, врождённые пороки, детский рак). Диапазон 0,5–1,5 Гр охватывает начало формирования лучевой катаракты (выше 0,5 Гр) и хроническую лучевую болезнь (0,7–1,5 Гр). Дозы выше 1 Гр запускают острый радиационный синдром, а также повышают риск лейкоза и рака лёгкого. При дозах выше 6–7 Гр развивается острый радиационный пневмонит. Диапазон 10–20 Гр соответствует тяжёлой кишечной форме острой лучевой болезни с высокой летальностью, а дозы свыше 20–25 Гр приводят к нейроваскулярной форме, несовместимой с жизнью.

В настоящее время в РФ разработан и находится на стадии обсуждения проект федеральных клинических рекомендаций «Острая лучевая болезнь (Острый радиационный синдром)» (2026 г.).

Медицинское обслуживание работников, подвергающихся воздействию ионизирующего излучения. Рекомендация №114 МОТ о защите трудящихся от ионизирующей радиации [34] устанавливает рамочные принципы, в соответствии с которыми необходимо проводить специальные медицинские осмотры, бесплатные для работников, предусмотренные положениями Конвенции 1960 г. о защите от радиации [35]. Осмотры проводятся врачами, обладающими соответствующей квалификацией. В медицинских картах работников по мере возможности должны регистрироваться все дозы облучения, полученные в процессе трудовой деятельности. Если по результатам медицинского совета будет признано нецелесообразным дальнейшее воздействие ионизирующей радиации на работника в рамках его обычной работы, должны быть приложены все разумные усилия для предоставления такому лицу другой подходящей работы.

Наиболее детализированный и регламентированный подход демонстрирует российская нормативная база. Необходимость проведения медицинских осмотров работников, в том числе с установлением медицинских противопоказаний, установлена Трудовым кодексом РФ [20], Федеральным законом «О радиационной безопасности населения» №3-ФЗ [36] и Федеральным законом «Об использовании атомной энергии» №170-ФЗ [37]. В соответствии с НРБ-99/2009 [8] и ОСПОРБ-99/2010 [9], для персонала группы А установлена необходимость предварительных и периодических медицинских осмотров с ежегодной периодичностью [38]. Кроме того, российское законодательство предусматривает ежегодное психофизиологическое исследование персонала [37, 38].

Отдельной проблемой, разрабатываемой в России, является оптимизация радиационной защиты работников при применении лучевых методов диагностики (в первую очередь КТ-исследований). С учётом того, что среднегодовые дозы облучения работающих с техногенными источниками ионизирующих излучений, при прохождении компьютерной томографии могут в 3–15 раз превышать дозы, получаемые в производственных условиях, рекомендуются персонализированные алгоритмы выбора диагностических методов [39, 40].

Ещё одной отличительной чертой российского подхода является установление количественного критерия для немедленного медицинского вмешательства: облучение эффективной дозой свыше 200 мЗв в течение года рассматривается как потенциально опасное и требует немедленного вывода работника из зоны облучения с последующим индивидуальным решением медицинской комиссии о допуске к дальнейшей работе. В других системах формулировки носят более общий характер (англ. «medical evaluation after overexposure required»), без указания дозового порога.

Подход Европейского Союза, закреплённый в Директиве 2013/59/Euratom, характеризуется высокой степенью гармонизации с рекомендациями МАГАТЭ [25]. Медицинские осмотры обязательны для персонала категории А и проводятся службой медицины труда; при этом периодичность осмотров не устанавливается директивно, а определяется службой медицины труда на основе оценки рисков. Важной особенностью европейского подхода является акцент на долгосрочном медицинском сопровождении: служба медицины труда может указать на необходимость продолжения наблюдения после прекращения работы настолько долго, насколько это необходимо для сохранения здоровья человека. Этот принцип корреспондирует с самыми длительными сроками хранения медицинских записей среди всех систем. Как и в РФ, в ЕС обязателен предварительный осмотр при приёме на работу и оценка пригодности по состоянию здоровья.

Система США представляет собой наименее директивный подход, основанный преимущественно на рекомендациях, а не на жёстких предписаниях. Предварительный и периодический медицинские осмотры рекомендуются, но их конкретная периодичность и объём оставлены на усмотрение лицензиата в рамках программы медицинского наблюдения.

Срок хранения медицинских карт в РФ составляет не менее 50 лет, что в целом сопоставимо с требованиями США (продолжительность трудовой деятельности плюс 30 лет) и Директивой ЕС (до достижения возраста 75 лет, но не менее 30 лет после прекращения работы).

Заключение. Сравнительный анализ показал, что национальные системы (РФ, ЕС, США) используют единые фундаментальные подходы к оценке и управлению профессиональными радиационными рисками. Основные принципы — обоснование, оптимизация и ограничение доз (нормирование в российской практике); разделение радиационных эффектов на стохастические и нестохастические, признание LNT-модели; принцип ALARA; необходимость индивидуального дозиметрического контроля, мониторинга рабочих мест, медицинского наблюдения, являются универсальными, основаны на научных данных НКДАР ООН, рекомендациях МКРЗ и МАГАТЭ, конвенции и рекомендациях МОТ и применяются как в России, так и за рубежом.

Несмотря на высокий уровень концептуальной гармонизации, сохраняются значимые различия в подходах к регулированию отдельных категорий профессионального облучения, включая классификацию ситуаций облучения и групп/категорий персонала, пределы доз и референтные уровни для отдельных ситуаций и групп/категорий работников, регулирование природного (естественно существующего) облучения, организацию медицинского наблюдения и критерии профессиональных заболеваний радиационного генеза. Рассмотренные системы демонстрируют различный баланс между жёсткостью нормативного предписания и гибкостью, ориентированной на оценку рисков. Российская модель делает акцент на единообразие и формализацию процедур, американская — на рекомендательный подход с делегированием ответственности лицензиату, а синхронизированные между собой документы МАГАТЭ и ЕС — на установление рамочных требований для национального применения.

Особого внимания требует согласование научных позиций относительно пороговых доз для тканевых реакций; учёт новых данных о рисках для органов кровообращения; совершенствование технологий мониторинга; регулирование природного облучения; оптимизация радиационной защиты персонала при применении лучевых методов диагностики и в лучевой медицине; вопросы радиационной защиты, индивидуального дозиметрического контроля и медицинского наблюдения за персоналом группы Б, в первую очередь в медицинских учреждениях; разработка клинических рекомендаций, основанных на современной доказательной базе. При этом необходима тщательная проработка всех вносимых изменений и дополнений с учётом достигнутых успехов в обеспечении радиационной безопасности населения страны, практической реализуемости и экономического обоснования.