Введение. По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в мире насчитывается примерно 34,4 миллиона работников здравоохранения, включая врачей, медсестёр, фармацевтов и других специалистов [1]. Женщины представляют около 80% работников здравоохранения, из которых две трети (до 70%) находятся в детородном возрасте, что и определяет социальную значимость данной проблемы [2].

Показатели профессиональной заболеваемости в сфере здравоохранении в России значительно превышают таковые в других отраслях экономики, а женщины — медицинские работники занимают первое место от общего числа выявленных больных в целом [3].

Репродуктивное здоровье женщин медицинских работников является критически важной, но недостаточно изученной областью медицины труда. В современных условиях актуальность изучения труда медиков обусловлена быстрыми изменениями в сфере здравоохранения — стремительной трансформацией медицинских технологий, внедрением новых методов и протоколов лечения, глобальными эпидемиологическими вызовами, цифровизацией, а также необходимостью повышения качества и доступности медицинской помощи. В этой связи формируются принципиально новые профессиональные факторы риска, требующие исследования и оценки их влияния на состояние здоровья медицинских работников, включая репродуктивное.

Цель исследования — систематизация научных данных литературы о влиянии современных вредных производственных факторов на репродуктивное здоровье женщин медицинских работников для актуализации профилактических мер.

Материалы и методы. Выполнен систематический обзор, рецензируемых публикаций за последние годы по научным электронным библиотекам, включая русскоязычные — еLIBRARY, РИНЦ (Российский индекс научного цитирования) и международные базы данных — PubMed, MEDLINE, Scopus, Google Scholar по ключевым словам на русском языке: медицинские работники, репродуктивное здоровье, профессиональный риск, вредные факторы, условия труда, сменный график, стресс, осложнения беременности и родов, здоровье новорождённых, бесплодие; на английском языке: health care workers, reproductive health, professional risk, occupational hazards, workplace exposure, working conditions, reproductive disorders, pregnancy and delivery complications, newborns’ health, infertility.

Применены критерии включения/исключения. Критерии включения: оригинальные исследования, систематические обзоры и мета-анализы; рецензируемые журналы; количественные оценки риска. Исключения: обзоры без систематической методологии, кейс-репорты без сравнения, публикации без англоязычной аннотации (кроме доступных полнотекстовых русскоязычных), дубли. В результате многоэтапного скрининга и оценки в итоговый систематический обзор были включены 77 источников.

Метаанализ не был использован из-за разнородности исследований и невозможности их статистического объединения (разные типы, методологии, параметры и исходы). Для оценки профессиональной обусловленности нарушений здоровья приведены показатели: OR — отношение шансов, RR — относительный риск, EF — этиологическая доля. Показатели OR, RR и 95% доверительные интервалы (95%CI) более единицы указывают на статистически значимое увеличение риска [4].

Результаты. Настоящее исследование посвящено анализу современных производственных факторов, влияющих на репродуктивное здоровье медицинских работников.

Физические факторы. Ионизирующее излучение официально классифицируется как вредный фактор, действующий на репродукцию (репродуктивный токсикант). За последние 20 лет использование новых диагностических и терапевтических практик в отделениях радиологии и хирургии (включая нейрохирургию, ортодонтию, торакотомию, урологию, сосудистую и висцеральную хирургию) значительно расширилось, что привело к усилению радиационного облучения медицинского персонала.

В исследовании радиационной нагрузки медицинских работников отделений радиационной медицины во Франции, в которых за 10-летний период приняли участие около полутора тысяч сотрудников, женщины составили 59% (из них 30% медсёстры, 28% рентгенологи, 27% врачи) [5]. Самые высокие среднегодовые эффективные дозы облучения выявлены у сотрудников отделений ядерной медицины (особенно у врачей и радиотехников) — 0,3–0,4 мЗв. Несмотря на то, что эти дозы — одни из самых низких в мире с тенденцией к снижению (исключая специалистов ядерной медицины), у медицинских работников выявлены повреждения ДНК, которые могут привести к хромосомным аберрациям, а также мутагенному эффекту у работников, в семейном анамнезе которых указано онкологическое заболевание [6].

Потенциальный риск радиационного облучения, негативное влияние которого на репродуктивную функцию, особенно во время беременности, доказано, вызывает опасения у женщин медиков и становится серьёзным барьером, ограничивая выбор указанных специальностей [7, 8].

Эти опасения вполне закономерны, т. к. чувствительность плода к радиации подтверждена также исследованиями на животных [9].

Показано, что детерминированные эффекты радиационного воздействия (при достижении пороговой дозы) включают самопроизвольный аборт, задержку внутриутробного роста плода, врождённые пороки развития, умственную отсталость, снижение коэффициента интеллекта (IQ) у рождённых детей. Влияние срока беременности и дозы облучения на радиационно-индуцированный тератогенез [10] представлено в таблице.

Наиболее серьёзным стохастическим эффектом является рак у детей, хотя существуют ограниченные данные о риске будущего канцерогенеза в результате внутриутробного воздействия низких доз радиации. Предполагается, что воздействие 10–20 мГр или выше может незначительно увеличить риск, хотя и минимально превышающий популяционный уровень заболеваемости [11].

Источниками неионизирующего излучения в здравоохранении является физиотерапевтическая аппаратура (УВЧ, СВЧ), мощное диагностическое оборудование (МРТ), хирургические приборы (электрокоагуляторы) и другое медицинское оборудование.

В научной литературе нет доказательств специфических рисков для здоровья женщин медиков, связанных исключительно с профессиональным воздействием электромагнитных полей (ЭМП). Однако исследование Razavimoghadam et al., 2025, показало, что длительные разговоры по мобильному телефону в сочетании с другими факторами могут увеличивать частоту самопроизвольных абортов и влиять на массу и рост новорождённого [12].

Данные о долгосрочном влиянии магнитных полей на беременных ограничены. Возможны временные сенсорные и когнитивные нарушения, а также риск гипертензии и нарушений сна. Показатели фертильности у беременных сотрудниц не отличаются от нормы, но для окончательных выводов необходимы дополнительные исследования [13].

Воздействие повышенных уровней шума и вибрации, неблагоприятных параметров микроклимата могут быть вредными производственными факторами для некоторых групп медицинских специалистов (сотрудники скорой медицинской помощи, лабораторий и др.).

Хронический шум и общая вибрация нарушает гипоталамо-гипофизарно-яичниковую ось, вызывая дисменорею, ановуляцию и нарушения цикла. Воздействие высоких уровней шума при беременности ухудшает показатели имплантации и плацентации, вызывая снижение маточного кровотока; увеличивает риск самопроизвольного её прерывания и развития гестоза из-за повышения уровня стресс-гормонов [14, 15].

Даже при допустимых параметрах микроклимата с уровнем энергозатрат, соответствующих работе средней тяжести, сотрудники микробиологических, клинических и химических лабораторий, медперсонал инфекционных отделений и больниц, по роду деятельности использующие средства индивидуальной защиты от биологических факторов (СИЗ) подвергаются перегреву. Исследование Конюхова А.В., 2022, показало наличие объективных и субъективных признаков напряжения терморегуляторных реакций организма медицинских работников, выраженных ростом температуры тела, теплосодержания, теплоощущения и влагопотерь организма. Полученные результаты свидетельствует о необходимости регламентации продолжительности рабочего времени этой категории работников с целью сохранения их здоровья и работоспособности [16].

Влияние сочетанного действия описанных факторов на работников скорой медицинской помощи более подробно описано ниже.

Химический фактор. Анализ данных литературы показал, что список медицинских специалистов, контактирующих с рядом химических агентов при выполнении медицинских манипуляций, достаточно широк — врачи‑хирурги, анестезиологи, онкологи, средний медицинский персонал и пр.

Ингаляционные анестетики постоянно используются при проведении больших и малых операционных вмешательств. В настоящее время широко используют более современные галогенизированные анестетики, такие как изофлуран, севофлуран и десфлуран, но не исключено использование более старых токсичных анестетиков, таких как галотан, закись азота (N2O) и др.

Ингаляционные анестетики обладают мутагенными свойствами и вызывают иммуносупрессию, окислительный стресс [17]. По данным Warembourg C. et. al., 2017, установлена связь между профессиональным воздействием этих средств и снижением фертильности, увеличением частоты самопроизвольных абортов, преждевременных родов и врождённых аномалий у плода [18].

Последние исследования подтверждают полученные данные: систематический обзор Oliveira L.A., 2021, показал рост самопроизвольных абортов у персонала с длительным стажем или при отсутствии вентиляции на рабочем месте [19]; обновлённый метаанализ Ying T. еt. al., 2026, также выявил статистически значимую связь между воздействием анестетиков и увеличением риска самопроизвольных абортов (OR — 1,56; 95% CI: 1,22–2,00) [20]. Использование эффективных систем очистки и вентиляции воздуха в операционных при работе с ингаляционными анестетиками является эффективным методом профилактики [21, 22].

В ортопедии и стоматологии широко используется метилметакрилат, который медицинские работники вдыхают преимущественно в моменты замешивания, установки или удаления костного цемента. Несмотря на то, что метилметакрилат является репротоксикантом, установленная предельно допустимая концентрация этого вещества ориентирована исключительно на предотвращение раздражения дыхательных путей и не учитывает его возможное негативное влияние на репродуктивную систему, что вызывает серьёзные опасения у ряда исследователей [23, 24].

В хирургии вредным фактором является аэрозоль, образующийся при электрокоагуляции — так называемый «хирургический дым». Его состав зависит от типа тканей и инструментов и включает, помимо прочих, такие химические вещества, как ацетонитрил, ацетилен, бензальдегид, бензол, четырёххлористый углерод, этилбензол, стирол, толуол и др. [25], которые относятся к репротоксикантам [23].

Описаны случаи бесплодия, преждевременных родов, рождение младенцев с низкой массой тела, когнитивными нарушениями и др. патологией при вдыхании беременными работниками мелких частиц, входящими в состав «хирургического дыма» [26]. Необходимо проведение комплексных исследований, посвящённых влиянию хирургического дыма на репродуктивную систему.

Для медицинских работников существуют специальный перечень NIOSH, состоящий из лекарственных препаратов, обладающих репродуктивной токсичностью, включающий противоопухолевые препараты, гормоны (гонадотропин, тестостерон, простагландины), а также витамин А и др. [27].

Противоопухолевые препараты повреждают здоровые органы и ткани, а также проявляют мутагенные и тератогенные свойства [28]. Медицинский персонал контактирует с ними при хранении и выдаче, при манипуляциях на коже и с выделениями пациентов [29]. Уровень воздействия противоопухолевых препаратов на рабочем месте медработников намного ниже, чем воздействие на пациентов, их использование характеризуется многообразием форм, высокой частотой применения и длительностью контакта [30].

Противоопухолевые препараты повреждают фолликулы яичников, вызывают их фиброз и аменорею. У женщины они нарушают развитие примордиальных клеток, повреждают яйцеклетки и ведут к гиперплазии эндометрия [31]. На эмбрион и плод действуют через повреждение ДНК, рост обменов сестринскими хроматидами и хромосомные аберрации. Особенно опасно такое воздействие на ранних сроках беременности, из-за несформированной системы биотрансформации и выделения у эмбриона, что делает его более уязвимым к токсическим агентам [32].

В исследовании Lee A. еt. al., 2020, треть (31,7%) из 1004 женщин — онкологов указали на наличие самопроизвольного аборта в анамнезе, что превышает уровень такого неблагоприятного исхода беременности среди населения [33].

Даже минимальные дозы противоопухолевых препаратов могут иметь кумулятивный эффект и нарушать развитие плода, особенно на ранних сроках беременности, поэтому важно оценивать риски для репродуктивного здоровья медицинского персонала.

Биологический фактор. Медицинские работники при контакте с инфекционными больными или носителями, травмировании при проведении медицинских манипуляций могут инфицироваться сами, что представляет угрозу для здоровья женщины, плода и новорождённого.

Особо следует сказать о пандемии вируса COVID-19 в 2020–2022 гг., т. к. медицинские работники оказались в числе наиболее уязвимых групп, подверженных высокому риску заражения вирусом SARS-CoV-2. На них не распространялись противоэпидемические меры, выполнение своих профессиональных обязанностей требовало значительных физических нагрузок, пребывания в очаге инфекции в течение всей рабочей смены, а также нервно-эмоционального напряжения, в т. ч. с необходимостью принятия сложных этических решений [34].

Согласно обобщённым данным ряда исследований, проведённым после завершения пандемии COVID-19, отмечено ухудшение показателей соматического, включая репродуктивное, и психологического здоровья медработников. Возросла заболеваемость женской половой сферы и материнская смертность, хотя этот вывод требует осторожной интерпретации, ввиду ограниченного числа исследований [35]. Установлено увеличение частоты нарушений менструального цикла в поствирусном периоде [36].

Совокупность имеющихся данных указывает на COVID-19 как на фактор, осложняющий течение беременности и неблагоприятные исходы для матери и плода. Отмечен повышенный риск преждевременных родов, преэклампсии, рождения ребёнка с низкой массой тела, увеличения доли кесарева сечения, а также неонатальной смертности и мертворождений [37].

Также вызывает серьёзные опасения ассоциированный с COVID-19, плацентит, характеризующийся быстрым развитием патологического процесса. В большинстве зарегистрированных случаев мертворождение наступало в течение двух недель после постановки диагноза. Высокая частота мертворождений обусловлена гипоксией, вызванной нарушениями функции плаценты, вследствие воспаления, а не прямым инфицированием плода [38].

Тяжесть и напряжённость труда. Одним из ведущих факторов, вызывающих нарушения репродуктивного здоровья, является физическая тяжесть и напряжённость труда. В исследовании Henrotin JB. et. al., 2020, (Франция) показано, что более половины медицинских работников, выполняющих трудовые обязанности во время беременности (51,8% из 1165 женщин), подвержены воздействию пяти и более вредных факторов рабочей среды и трудового процесса, среди которых тяжесть труда и воздействие биологических агентов были наиболее распространёнными. При этом почти 10% из них поднимали грузы массой более 15 кг. Авторы отмечают, что только 20,1% работников в период беременности проходили специальное медицинское консультирование у специалистов-профпатологов (Оccupational health physicians), получив рекомендации по корректировке условий труда на рабочем месте [39].

Lee W. et. al., 2019, наблюдали среди медицинских сестёр, ассистентов и других медицинских специалистов повышенный риск самопроизвольного прерывания беременности и антенатальной гибели плода, который коррелировал с интенсивными физическими нагрузками, включая подъем тяжестей, и с продолжительными рабочими сменами без перерывов на отдых [40].

Изучение течения беременности и родов в двух группах работниц — медсестёр, у которых тяжесть труда является одним из основных вредных факторов, и работниц других отраслей экономики (более 44 тыс. в каждой группе) показало статистически значимое увеличение риска развития осложнений у медперсонала, включая железодефицитную  анемию (AOR — 1,37; 95% CI 1,31–1,44), неправильное предлежание плода (AOR — 1,30; 95% CI 1,26–1,34), дискоординацию родовой деятельности (патологические роды) (AOR — 1.09; 95% CI 1.06–1.13) и пр. [39].

Причиной осложнений беременности при повышенной физической нагрузке исследователи считают рост метаболических потребностей организма, ведущий к эндокринным изменениям и снижению поступления питательных веществ к плоду. Нарушение микроциркуляции в матке вызывает гипоксию тканей, усиливает сократимость миометрия и ухудшает маточно-плацентарный кровоток. Это замедляет рост плода, повышает риск выкидыша и антенатальной гибели плода [40].

Напряжённость труда. Факторами, увеличивающими напряжённость труда большинства медицинских работников, являются сменный режим работы, в т. ч. в ночные часы, и продолжительные рабочие смены.

Сменная работа (особенно ночные смены) является мощным десинхронизирующим фактором, нарушающим циркадные ритмы [41]. Появившийся в научной литературе термин «синдром сменной работы» (shift work sleep disorder, SWSD) описывает связанные с этим нарушения [42]. Десинхроноз ассоциирован с повышенным риском сердечно-сосудистых, метаболических, онкологических и репродуктивных нарушений [43].

Современные эпидемиологические исследования связывают работу в ночное время с повышенным риском нарушений менструального цикла (НМЦ) [44, 45], развития синдрома поликистозных яичников (СПКЯ) [46], эндометриоза [47], бесплодия, а также неблагоприятных исходов беременности (самопроизвольные аборты, преждевременные роды, задержка роста плода и ранней менопаузы. Так, сменная работа вдвое повышает риск преждевременных родов (OR 2,0; 95% CI 1,1–3,4) [47, 48].

Установлена взаимосвязь между графиком работы, включающем 8 и более ночных смен в месяц, и увеличением на 35% риска нерегулярного менструального цикла (OR — 1,35; 95% CI 1,15–1,58), на 42% — дисменореи (OR — 1,42; 95% CI 1,20–1,68) и на 28% — гиперменореи (OR — 1,28, 95% CI 1,09–1,51) [49, 50]. Метаанализ Sugiyama М. et. al., 2024, показал увеличение риска нарушений менструального цикла при работе в ночную смену (OR — 1,51; 95% CI 1,32–1,72) [45]. Длительная работа в ночную смену связана также с повышенным риском СПКЯ и может способствовать развитию инсулинорезистентности и гиперандрогении [46, 51].

Исследованием с участием более 80 тыс. женщин медработников показано увеличение риска наступления ранней менопаузы (до 45 лет) с увеличением стажа работы в ночные смены. Так, при стаже более 20 месяцев этот риск составил OR — 1,09 (95% CI 1,02–1,16); при стаже 10–19 лет — OR — 1,22 (95% CI 1,03–1,44); при стаже 20 лет и более риск увеличился до OR — 1,73 (95% CI 0,90–3,35) [48].

Установлено снижение вероятности зачатия у медсестёр, работающих более 40 часов в неделю по сравнению с работающими только в дневные смены без переработок [52]. Anderson M. et. al., 2020, показали, что ночные смены и нерегулярный график работы коррелируют с повышенным риском самопроизвольного прерывания беременности, но не влияют на риск развития преэклампсии и рождения детей с низкой массой тела [53].

Согласно исследованию среди медицинских работников Швеции, у занятых в ночные смены в течение первого триместра (>25 раз) риск самопроизвольного аборта составил OR — 1,62 (95% CI 1,03–2,53), у работавших более 3 ночных смен подряд OR — 1,43 (95% CI 1,03–1,99). У занятых в ночные смены более 20 раз с продолжительностью 10 и более часов этот риск составил OR — 1,63 (95% CI 1,07–2,49); а работа на любом сроке беременности более 40 часов в неделю увеличивала риск самопроизвольного аборта вдвое (OR 2,05; 95% CI 1,31–3,22) [54]. Полученные данные согласуются с исследованиями Nazanin Izadi et al., 2024, [55]. Каждый дополнительный час работы в неделю увеличивает количество осложнений беременности на 1% (OR 1,01; 95% CI 1,006–1,02, p<0,001) [56]. Таким образом, показано, что продолжительные смены, особенно ночные, неблагоприятны для здоровья беременных, особенно в первом триместре. Установлено также сокращение периода грудного вскармливания при сменном графике работы [55].

Профессия медработника сопряжена с высоким уровнем стресса из-за эмоциональной нагрузки, ответственности, ограниченного влияния на исход лечения и риск смерти пациента. По данным зарубежных исследований, распространённость профессионального стресса среди медработников составляет от 40,5–42,5% (Индия, Китай) до 70,1–78,5% (Иран, Пакистан), что ведёт к эмоциональному выгоранию, неудовлетворённости и снижению качества оказываемой медицинской помощи. Высокие уровни профессионального выгорания отмечают у врачей и медсестёр. В когорте из 102 австралийских медсестёр распространённость депрессии, тревоги и стресса составила 32,4%, 41,2% и 41,2% соответственно [57].

Стресс — важный фактор развития женского бесплодия. Выявлена связь между должностью медицинских работников и частотой бесплодия [55].

Информатизация здравоохранения (цифровые карты, телемедицина, роботохирургия, искусственный интеллект) меняет суть труда медиков, требует новых компетенций, вызывает кибернетический стресс («цифровую усталость»), трансформирует взаимодействие «врач-пациент» и усиливает профессиональное выгорание, что влияет на репродуктивную стратегию медицинских работников.

Проблема репродуктивной стратегии молодых медработников — откладывание деторождения, связана с рядом факторов: высокой нагрузкой (совмещение учёбы с работой), пренебрежением здоровьем из-за стресса и переутомления на рабочем месте, семейными конфликтами и ограничением возможности для планирования беременности, вследствие плотного рабочего графика, развитием эмоционального выгорания. В итоге лишь около 50% студентов и молодых специалистов считают семью и рождение детей приоритетной целью [58].

Профилактические стратегии для коррекции профессионального стресса включают оптимизацию графиков работы (ночные смены, переработки), снижение рабочего стресса, обучение управлению стрессом, психологическую поддержку и укрепление здоровья персонала [57].

В здравоохранении чаще всего отмечается сочетанное действие вредных факторов на репродуктивное здоровье. К наиболее уязвимым относят специалистов хирургического профиля и работников скорой помощи (группы повышенного профессионального риска).

Ряд исследований показывают, что специалисты хирургического профиля, включая врачей-хирургов, анестезиологов, средний медперсонал, имеют повышенные риски осложнений, неблагоприятных исходов беременности и бесплодия. Опрос 1021 женщины хирурга разных специализаций в США показал, что более, чем у трети из них (35,3%), выявлены осложнения течения беременности, в то время как среди населения этот показатель — 14,5% [53]. По сравнению с медиками других специальностей у женщин хирургов статистически значимо чаще развивались осложнения беременности — 48,3% против 27,2%, p<0,001) [58, 59].

Среди хирургов-ортопедов распространённость преждевременных родов составляет 11,1% при первой беременности, увеличиваясь до 12,5% при второй и достигает 20% при третьей беременности [60].

В исследовании Scott V.C.S. et. al., 2020, частота осложнений беременности у 163 женщин-урологов составила 25,3% [61], что согласуется с результатами более раннего исследования, где у хирургов урологов выявлен повышенный риск такого неблагоприятного исхода беременности как преждевременные роды по сравнению с общей популяцией. Авторы, предполагают, что увеличение частоты данного осложнения связано с продолжительным рабочим днём и длительным пребыванием на ногах (более 3 часов в день) [62].

Rangel E.L. et al. 2021, установили, что более половины женщин хирургов (56,6%) работают более 60 часов в неделю, тогда как жёны их коллег мужчин — имеют такую нагрузку только в 10% случаев (p<0,001), что является неблагоприятным профессиональным фактором в период беременности [59].

Женщины хирурги в последнем триместре беременности, оперировавшие 12 или более часов в неделю, имели более высокий риск осложнений беременности по сравнению с оперировавшими менее 12 часов в неделю (OR — 1,57; 95% CI 1,08–2,26). Кесарево сечение в родах применяли у 25,5% женщин-хирургов при 15,3% в группе сравнения (р=0,01) [59].

Следует отметить высокий уровень бесплодия у хирургов. Так, 32% женщин-хирургов сообщили о проблемах с зачатием, в то время как среди населения этот показатель составляет от 10,9% [60] до 13,4% [63]. Однако, проблема бесплодия существует также среди врачей других специальностей. Согласно данным ряда исследований, в которых приняли участие более 3 тыс. врачей различных специальностей, от бесплодия страдают 24,1–33,0% [64, 65]. Такая высокая распространенность бесплодия среди врачей может быть связана с воздействием вредных факторов рабочей среды, напряжённым графиком работы, а также отложенным деторождением, из-за необходимости многолетнего обучения и стажировки [65].

Средний возраст первых родов у женщин хирургов составил 33 года, тогда как в целом по стране (США) этот показатель составляет 26 лет [66]. У женщин хирургов количество детей в среднем было меньше по сравнению с хирургами мужчинами — 1,8 против 2,3 (р<0,01); 65,0% женщин против 43,7% мужчин откладывали рождение детей из-за прохождения обучения по хирургической подготовке (р<0,001) [66].

Исследование, проведённое в США и Канаде, показало, что только 27,5% и 29,4% женщин хирургов соответственно родили детей в период прохождения ординатуры, в то время как после завершения ординатуры стали матерями 62,4% и 55,2% соответственно. Количество проходивших обучение женщин хирургов, выражавших обеспокоенность по поводу возможности отсутствия детей в будущем, статистически значимо отличалось от количества их коллег мужчин (p<0,001). Беременные во время обучения женщины-хирурги ощущали осуждение со стороны коллег и руководства (73,1%), сталкивались с давлением, принуждающим их планировать беременность таким образом, чтобы она не мешала учебному процессу (55,1%), а также сообщали о негативном влиянии рабочего графика на их здоровье и здоровье их детей (63,3%) [67].

Таким образом, воздействие производственных факторов на рабочем месте хирурга увеличивает риск репродуктивных нарушений, включая бесплодие, осложнения беременности и родов.

Следующая группа медицинских работников повышенного профессионального риска нарушений репродуктивного здоровья – это работники службы скорой медицинской помощи (СМП). Согласно данным за 2025 г., в России в системе СМП трудятся более 160 тыс. человек, в том числе более 13 тыс. врачей и 90 тыс. средних медицинских работников [68].

Условия труда работников скорой помощи существенно отличаются от работы в лечебно-профилактических учреждений. Гигиенисты и исследователи оценивают условия труда в службе СМП, как вредные первой — третьей степени [69], а некоторые авторы — даже как опасные и соответствующие условиям работы в экстремальных профессиях [70].

Большая часть этих факторов оказывает негативное влияние как на общее состояние здоровья работников СМП, так и на репродуктивное здоровье женского персонала. Среди медицинских специалистов работники СМП имеют наиболее высокий уровень заболеваемости — хронические болезни диагностированы у 48,8–86,3% работников [43].

Следует отметить, что для работников СМП более актуально, чем для других медицинских специалистов, воздействие, помимо прочих, таких физических факторов, как неблагоприятные параметры микроклимата, повышенные уровни шума и общей вибрации.

Результаты исследований о влиянии неблагоприятного микроклимата рабочего места на здоровье работников СМП неоднозначны — приведены данные как о понижении температуры воздуха на 4,9°С относительно допустимой для холодного времени года, так и о превышении оптимальных значений температуры воздуха в летний период, а также об отсутствии отклонений от гигиенических нормативов в салонах автомобилей СМП [69, 71].

Работа в условиях нагревающего микроклимата в сочетании с физической нагрузкой является фактором, провоцирующим риск развития воспалительных и доброкачественных болезней, а также опущения половых органов, а у беременных работниц может приводить к осложнениям беременности, рождению детей с малой массой тела и железодефицитной анемией [15]. Переохлаждение организма в условиях пониженных температур ведёт к возникновению неспецифических воспалительных болезней женских тазовых органов, обострению и генерализации уже имеющихся хронических воспалительных болезней, а также к осложнениям беременности и родов, вызывая изменения гормональной регуляции и повышение риска фетоинфантильных потерь [20, 21].

Влиянию повышенных уровней шума на сотрудников СМП посвящено лишь небольшое количество исследований. При этом наиболее выраженное вредное воздействие шума на репродуктивное здоровье женщины установлено в сочетании с вибрацией и повышенными или пониженными показателями температуры [15, 72]. Красовский В.О. с соавт., 2020, указывают на накопление за 25 лет непрерывного стажа средней дозы шума в значении 127 дБА [71].

В ряде исследований наличие общей вибрации указано, как один из ведущих вредных факторов в трудовой деятельности бригад СМП [41, 72], поскольку сотрудники находятся в движущемся транспорте не менее 8 часов в течение рабочей смены [41, 72]. Несмотря на то, что в данных исследованиях влияние общей вибрации на репродуктивное здоровье медицинских работников не рассматривалось, в других работах установлена связь этого фактора с нарушениями овариально-менструального цикла по типу как гипо-, так и гиперменструального синдрома; увеличением частоты самопроизвольных абортов, ранних и поздних гестозов, а также развитием бесплодия [15].

Сотрудники СМП подвергаются воздействию ряда химических веществ, в том числе репротоксикантов и их соединений в различных формах (жидкости, пары, газы) — это лекарственные препараты, дезинфицирующие, моющие средства, газы для анестезии, латексные перчатки и пр.), обладающие аллергенными, раздражающими, психотропными, наркотическими и др. свойствами [41], а также пары и газы, выделяемые при эксплуатации автомобильного транспорта (NO₂ и CO и пр.).

Биологический фактор, который часто становится причиной инфекционной заболеваемости медицинского персонала СМП, подробно описан выше.

Тяжесть труда как вредный производственный фактор в работе сотрудников СМП указан всеми исследователями, отмечающими, что подъем и перемещение тяжестей в течение рабочей смены являются ведущими рабочими операциями [73]. Масса груза, поднимаемого и перемещаемого вручную медицинским персоналом выездных бригад СМП, составляет 41,28±3,3 кг для врачей и 26,28±8,92 кг для врачей-педиатров [74].

Особенностью труда в системе СМП является сменный график, в т. ч. работа в ночное время. Сенсорно-эмоциональные нагрузки, сопровождающие работу в ночную смену, приводят к нарушениям менструальной функции, самопроизвольным абортам и развитию бесплодия [49, 50].

Воздействие неблагоприятных факторов, обусловленных продолжительностью рабочих смен с высокой интенсивностью нагрузки, а также работа по совместительству большинством сотрудников СМП приводит к накоплению дефицита отдыха и характерно не только для России [71].

Стресс и психоэмоциональную напряжённость рассматривают как неотъемлемую составляющую профессии медицинских работников, а сотрудников СМП особенно. Причины стресса различны: сменный режим труда [48], эмоциональные контакты с пациентами, неуважительное отношение с их стороны [43] вплоть до конфликтов и физического насилия [75], необходимость быстрого принятия решений, чувство ответственности за результаты своей работы [76].

Стоит отметить особенности образа жизни работников СМП, которые оказывают значительное влияние на состояние здоровья, в том числе репродуктивного. Отмечено двукратное увеличение риска развития миомы матки у курящих по сравнению с некурящими [77], а также повышенное употребление алкоголя сотрудниками скорой медицинской помощи [43, 73].

Одним из важных объективных вредных факторов, который признают, и сами работники СМП, является несоблюдение принципов здоровьесберегающего поведения. Это выражается в склонности к самодиагностике и самолечению, несвоевременном обращении за медицинской помощью, попытках решить проблемы со здоровьем путём получения неформальных консультаций у коллег, самовольном прерывании назначенного курса лечения [43]. Также авторы указывают на низкую выявляемость болезней на ранних стадиях во время профосмотров, что обусловлено излишним доверием врача к самооценке здоровья коллег и вследствие этого поверхностным проведением объективного обследования [3, 43].

Таким образом, описанные вредные производственные факторы негативно влияют на состояние репродуктивного здоровья работников СМП. При этом даже факторы низкой интенсивности при их длительном воздействии на организм могут привести к нарушению его адаптации и увеличению степени производственной обусловленности репродуктивных нарушений.

Заключение. Разработка новых медицинских технологий, цифровизация, глобальные эпидемиологические вызовы и др. формируют современные профессиональные факторы риска, требующие исследования и оценки их влияния на состояние здоровья медицинских работников, включая репродуктивное, что определяет актуальность и социальную значимость проблемы.

Анализ данных литературы демонстрирует взаимосвязь между воздействием вредных производственных факторов и репродуктивными нарушениями у ряда медицинских специалистов: нарушениями менструального цикла, бесплодием; такими осложнениями беременности, как самопроизвольный аборт, развитие гипертензии, преждевременные роды и др.

Особую группу риска составляют женщины-хирурги (частота осложнений беременности до 48,3%, бесплодия — до 33%) и работники скорой медицинской помощи (уровень хронической заболеваемости до 86,3%).

При этом современный фокус исследований смещается с изучения традиционных производственных факторов на психосоциальные и организационные детерминанты: высокую информационную нагрузку, хронический стресс, десинхроноз и др.

Ключевым следствием действия данного комплекса факторов становится трансформация репродуктивного поведения – половина молодых специалистов в здравоохранении не рассматривает создание семьи, как приоритетную цель, откладывая деторождение на более поздний срок, что создаёт долгосрочные риски не только демографическому воспроизводству в профессиональной группе, но и кадровой устойчивости системы здравоохранения в целом.

Необходимым условием обеспечения профессиональной безопасности и сохранения репродуктивного потенциала медицинских работников является междисциплинарный научный анализ профессиональных рисков и трансляция его результатов в управленческие решения.