Введение. Проблема загрязнения окружающей среды химическими соединениями представляет значительную опасность для здоровья человека. В многочисленных эпидемиологических исследованиях показана прямая взаимосвязь между ростом числа заболеваний у экспонированного населения и действием химических факторов [1–2].

По оценке ВОЗ, доля вклада факторов окружающей среды в состояние здоровья населения составляет порядка 25–30%, и в среднем 12,6 млн (23%) преждевременных смертей обусловлено модифицирующим действием экологических факторов. В докладе ВОЗ за 2019 год представлены данные о загрязнении атмосферного воздуха (PM2,5; диоксидом азота; озоном), что стало причиной 4,2 млн (68%) преждевременных смертей во всем мире¹,²,³.

Загрязнение атмосферного воздуха населённых мест, почвы, продуктов питания, питьевой воды поллютантами, в том числе тяжёлыми металлами, стойкими органическими загрязнителями, поверхностно-активными веществами, пестицидами оказывает вредное действие на организм человека⁴.

Согласно перечню химических веществ, составленного по итогам инвентаризации, на основе предложений субъектов деятельности в сфере промышленности и торговли, в России насчитывается 79 950 уникальных химических веществ⁵. При этом Федеральный регистр потенциально опасных химических и биологических веществ России содержит информацию о 13 037 соединениях⁶, а по данным американского Агентства по охране окружающей среды⁷ было зарегистрировано более 479 926 химикатов, потенциально воздействующих на население [3].

Предприятия химико-фармацевтической промышленности являются источниками малотоннажных, но значительно более разнообразных токсических выбросов и по международной классификации относятся к группе экологически опасных [4–5].

В настоящее время, по данным Минпромторга России⁸, зарегистрировано более 25 тыс. предприятий химической отрасли, на которых занято порядка 600 тыс. работающих, а промышленное производство лекарственных средств (ЛС) осуществляют 535 фармацевтических предприятий.

В государственной программе «Стратегии развития фармацевтической промышленности Российской Федерации на период до 2030 года» определены основные векторы развития индустрии, направленные на обеспечение производства качественных, эффективных и безопасных ЛС, которые будут конкурентоспособными на внутреннем и внешнем рынках, удовлетворяющих как потребности системы здравоохранения Российской Федерации, так и реализацию экспортного потенциала фармацевтической промышленности⁹.

Высокая технологичность и рост темпов развития фармацевтического промышленного комплекса приведут к увеличению масштабов выпуска и использования новых ЛС и иных химических соединений, повышая вероятность химического загрязнения промышленных объектов и окружающей среды, что в свою очередь может привести к возрастанию рисков возникновения профессиональной патологии у персонала и повышению заболеваемости у населения [6]. Уже в настоящее время, по данным Росстата¹⁰, в России удельный вес работников, занятых во вредных и опасных условиях труда, составляет 34,9%, из них работающих при воздействии химического фактора — 7,3%. По данным Роспотребнадзора, патология от воздействия химического фактора в структуре профессиональной заболеваемости занимает третье и четвёртое место: от воздействия аэрозолей — 15,89% и заболеваний (интоксикаций) — 6,03% соответственно. Из общего числа обследованных рабочих мест химической отрасли доля не соответствующих санитарно-эпидемиологическим требованиям по состоянию на 2019 год составляла 10,2% (52 560 рабочих мест), в то же время отмечали снижение удельного веса проб воздуха рабочей зоны с превышением предельно-допустимых концентраций (ПДКр.з.) по пыли и аэрозолям, парам и газам на фоне увеличения этого показателя для веществ I и II классов опасности (темп прироста 13,9%) [7].

Ведущим неблагоприятным фактором, воздействующим на работников предприятий химико-фармацевтической отрасли, является химический: в производстве ЛС используется более 3000 различных химических соединений в качестве исходного сырья, вспомогательных компонентов, отходов производства [5, 8–10]. В воздухе рабочей зоны одновременно находятся аэрозоли полупродуктов соединений, образующихся в результате технологических операций на отдельных стадиях производства, а также целевые продукты ЛС [5].

Следует отметить, что достижение полного отсутствия вредных веществ в зоне дыхания работающих зачастую технологически невозможно, и концентрации токсикантов в воздухе рабочей зоны чаще всего превышают утверждённые ПДК, особенно в ходе технологических операций, связанных с разгерметизацией оборудования, погрузкой и разгрузкой сыпучих веществ, отбором технологических проб [9].

Среди профессиональных заболеваний работников фармацевтической отрасли ведущее место занимают хронические химические отравления, болезни органов дыхания, кожи, аллергическая патология, причиной которых является длительная работа в условиях относительно низких концентраций химических соединений, ЛС и их компонентов [9, 11].

Недостаточно полное и несвоевременное выявление профессиональных заболеваний влечёт за собой рост числа осложнённых случаев, включая инвалидизацию работников, ухудшает качество трудовых ресурсов, производительность труда и демографическую ситуацию в стране¹¹.

Ввиду запланированного возрастания объёмов производства и использования химической продукции, а также накопления новых научных данных об опасных свойствах химических веществ/ ЛС (в частности, влияния малых доз соединений их кумулятивных эффектов и т. д.) для предупреждения их негативного воздействия на здоровье человека актуальным является создание эффективной системы обеспечения химической безопасности населения и работающего контингента [8–9]. Для этого необходимы изменения приоритетов при планировании стратегий укрепления здоровья населения, а именно смещение акцента от клинического подхода в сторону профилактических программ¹¹.

В государственной программе «Стратегия развития медицинской науки в Российской Федерации на период до 2025 года», направленной на развитие медицинской науки, создание высокотехнологичных инновационных продуктов, обеспечивающих внедрение здоровьесберегающих технологий в практическое здравоохранение, выделено 14 приоритетных направлений. В научной платформе «Профилактическая среда» отмечена необходимость углублённого изучения причин ухудшения состояния здоровья населения, происходящего под воздействием неблагоприятных факторов среды обитания¹¹. В этой связи мониторинг состояния здоровья профессионально занятого контингента и населения, проживающего на территориях, подверженных химическому воздействию, является актуальной медико-социальной проблемой, решение которой направлено на реализацию государственной политики по химической безопасности страны [12].

В настоящее время одной из важных мер профилактики вредного воздействия химических веществ на организм работающих является систематический контроль их содержания в воздухе рабочей зоны (химический мониторинг) с соблюдением ПДКр.з.¹² [9, 13]. Однако химический мониторинг соединений в воздухе рабочей зоны позволяет оценивать их концентрацию лишь в конкретное время и на определённом месте и даже при соблюдении величин ПДКр.з. не даёт исчерпывающего представления о количестве фактически поступившего токсиканта в организм работающих [9, 14–15]. На основании этого многие исследователи приходят к выводу о необходимости дополнения химического мониторинга воздуха рабочей зоны биологическим мониторингом человека (БМЧ) для оценки риска здоровья населения в качестве эффективного инструмента для принятия управленческих решений [16–20] и лекарственные средства в данном случае являются перспективным объектом БМЧ, ввиду обязательной разработки аналитических методов контроля их содержания именно в биологических субстратах у человека ещё на этапах доклинических исследований.

Цель исследования — поиск и систематизация данных литературы об использовании методов биологического мониторинга человека применительно к задачам охраны здоровья работников фармацевтических предприятий и медицинского персонала учреждений здравоохранения.

Материалы и методы. Поиск и отбор источников для обзора осуществляли в библиографических базах данных Scopus, PubMed, Web of Science, РИНЦ, Cyberleninka, российских нормативных документов в справочной правовой системе «КонсультантПлюс», иностранных документов — на зарубежных сайтах соответствующих ведомств за период с 2010 по 2025 гг. Использованы поисковые запросы на русском (биологический мониторинг человека; биомаркеры экспозиции и эффекта; предельно допустимая концентрация; лекарственные препараты; профессиональный риск) и английском языке (human biomonitoring, biomarkers of exposure and effect, occupational exposure limit, medicinal product, occupational risk). Для анализа использованы полнотекстовые версии статей, нормативно-правовые и методические документы, содержащие информацию о контроле производственного воздействия химических веществ, ЛС, в том числе с применением методов БМЧ, на работников фармацевтических предприятий и учреждений здравоохранения.

Результаты. Биологический мониторинг человека для оценки профессионального действия химических веществ. Биологический мониторинг человека — это метод оценки воздействия опасных химических соединений на здоровье человека на основании измерения концентрации токсикантов или продуктов их биотрансформации в пробах биологического материала человека (плазме и сыворотке крови, моче, слюне, волосах и т.д.), то есть использовании биомаркеров экспозиции, установления взаимосвязей между уровнем токсикантов в воздухе рабочей зоны (полученном в ходе проведения химического мониторинга) и содержанием этого вещества/метаболитов в биосубстратах, а также определения биомаркеров эффекта (отклонений в лабораторных показателях: биохимических, иммунологических, цито-, гисто-, иммуно-, генетических и т. д.), отражающих биологический ответ в организме человека при воздействии конкретного токсиканта [21, 22].

Проведение БМЧ как обязательной составляющей здравоохранения у профессионального контингента и населения в большинстве промышленно развитых стран, таких как страны Европейского Союза¹³,¹⁴, Великобритании, Китае, США¹⁵,¹⁶,¹⁷ регламентировано рядом международных нормативно-правовых и методических документов [23–24]. В Российской Федерации в немногочисленных нормативно-методических документах изложены принципы и программа биологического контроля производственного воздействия химических соединений для оценки влияния загрязнения среды обитания на здоровье населения и некоторые результаты проведённых исследований¹⁸,¹⁹,²⁰,²¹ [25–27]. В то же время касательно использования подходов БМЧ для производственного контроля влияния ЛС (выявления групп повышенного риска среди профессионально занятого населения) количество нормативно-правовых документов и методических рекомендаций ограничено²²,²³,²⁴, а биомониторинг человека как система оценки потенциальной опасности воздействия токсиканта для здоровья работающих по прежнему не имеет должного распространения [12].

В соответствии с постановлениями ВОЗ, БМЧ позволяет определить наличие токсической нагрузки и способствует более полной оценке риска влияния экзогенных химических агентов на здоровье работающих и населения¹⁷ на основании использования биомаркеров экспозиции, эффекта, чувствительности, «омиксы» для научных исследований [28–31].

В настоящее время количественными выражениями результатов БМЧ являются: биологические индексы экспозиции (Biological Exposure Indices, BEI) по терминологии Американской ассоциации государственных промышленных гигиенистов (ACGIN)²⁵; биологически толерантные величины (Biologischer Arbeitstoff−Toleranz−Wert, BAT), рекомендованные немецким научно-исследовательским обществом²⁶; биологические предельные значения (Biological Limit Value, BLV)²⁷, предложенные научным обществом по предельным значениям Европейского комитета; биологическая предельно допустимая концентрация (БПДК)²⁸, рекомендованная в России. ВОЗ утвердила эти критерии под названием — биомониторинговые уровни воздействия (biomonitoring action levels, BALs) или биомониторинговые эквиваленты (БЭ)²⁹.

Основа методологии БМЧ законодательно закреплена ВОЗ, определены основные задачи и алгоритм проведения: формирование базы данных приоритетных загрязнителей производственной и окружающей среды; выявление значимых причинно-следственных взаимосвязей между экзогенной дозой опасного химического соединения (в воздухе, воде, пищевых продуктах и т. д.) и концентрацией токсиканта в биологическом субстрате; выбор групп риска; выбор оптимальных биологических субстратов (по стабильности при хранении, транспортировке, диагностической и аналитической чувствительности); совершенствование методов отбора биологических проб с предпочтением малоинвазивным способам; определение биомаркеров экспозиции, эффекта, чувствительности при воздействии конкретного ксенобиотика; определение индивидуальной чувствительности по отношению к конкретному токсиканту; определение особенностей токсикокинетики, токсикодинамики и путей биотрансформации токсиканта; проведение оценки и прогнозирования химического риска для здоровья населения и работающего контингента с установлением предельного уровня содержания потенциально опасного соединения или его метаболитов в биосубстрате, при котором в срок непосредственного контакта с токсикантом или в отдалённые периоды жизни не возникает отклонений в состоянии здоровья¹⁷,²⁹ [21, 32–34].

Одним из первых этапов БМЧ и последующем принятии нормативных решений является приоритизация токсикантов для оценки риска их влияния на здоровье профессионального контингента и населения. Учитывая огромное количество химических веществ, многие из которых не имеют достаточных токсикологических данных, структуры приоритизации направлены на выявление наиболее опасных веществ для здоровья человека и окружающей среды [35].

Гигиенический контроль поверхностного загрязнения лекарственными средствами. В настоящее время специалистами по гигиене труда представлены данные о том, что работники фармацевтических производств и сферы здравоохранения подвергаются воздействию противоопухолевых препаратов (в том числе относящихся к 1 классу опасности), которым, в свою очередь, присущи как канцерогенные³⁰, так и мутагенные эффекты, а согласно классификации Международного агентства по изучению рака, 14 химиопрепаратов отнесены к доказанным канцерогенам, и ряд цитостатиков — к весьма вероятным канцерогенам для человека³¹,³² [36-40].

В работе G. Saint-Lorant et al. представлены данные четырёхлетнего исследования по контролю поверхностного загрязнения противоопухолевыми препаратами в цехе по их изготовлению в 23 точках отбора проб с рабочих поверхностей (в помещениях для компаундирования и ближайших к цеху приготовления лекарственных препаратов (ЛП)) установлено, что в 42,39% пробах были обнаружены противоопухолевые препараты в концентрациях, превышающих ПДК [38].

Исследователями Korczowska et al. [39] было установлено, что поверхностное загрязнение противоопухолевыми препаратами, как правило, более распространено в производственном цехе и аптечных помещениях (84–98%), чем в палатах дневного стационара (40–72%) положительных проб, при этом чаще в пробах обнаруживали циклофосфамид (в 25 из 51 пробы), ифосфамид (в 14 образцах), мегестрол (в 9 образцах), бикамитацид, капецитабин, циклофосфамид, этопосид и другие были обнаружены в трех и менее образцах. Аналогичные данные по поверхностному загрязнению противоопухолевыми препаратами (фармацевтических изоляторов, устройств для переноса лекарств в закрытой системе, внешних поверхностей незащищённых и защищённых пластиковых флаконов с ЛП в термоусадочной плёнке, инфузионных пакетов, шприцев, рабочих столов, пола, подлокотников кресел пациентов, крышек мусорных контейнеров, дверных ручек, а также перчаток, халатов, бахил и обуви медицинского персонала) в учреждениях здравоохранения, аптеках получены и другими исследователями [40–50].

Последние несколько лет появляются сообщения о профессиональном воздействии инновационных (генномодифицированных) биологических препаратов, в частности моноклональных антител, биспецифических антител, слитых белков, содержащихся в воздухе рабочей зоны в виде газов, паров, аэрозолей и смесей, причём данную группу препаратов также следует рассматривать в качестве приоритетной (по разработке методов производственного контроля в том числе биомониторинга) ввиду потенциально высокого риска профессионального воздействия и малой изученности влияния этих ЛС на здоровых людей [51].

В ряде публикаций со ссылкой на нормативные акты NIOSH³³ представлен список ЛС, использующихся в учреждениях здравоохранения с токсическими свойствами, аналогичными противоопухолевым препаратам, в частности, противовирусные средства (абакавир, рибавирин), противоэпилептические препараты (карбамазепин, вальпроевая кислота, фенитоин), опиоидные анальгетики и биоинженерные препараты с неселективным канцерогенным, тератогенным эффектами, репродуктивной токсичностью, генотоксичностью даже при низком хроническом дермальном и ингаляционном уровне воздействия на персонал³⁴.

В работе O. Nygren приведены данные о выявленной контаминации 12 антибиотиками в 21 отделении 16 больниц Швеции [52]. В масштабном исследовании P. Sessink, проведённом в трех европейских больницах, было показано загрязнение антибиотиками поверхностей и атмосферного воздуха в процедурных кабинетах и палатах различных отделений. При этом общее распространение контаминации антибиотиками составило до 1291 нг/см² (253 положительные пробы из 384); в 66–94% проб наблюдали контаминацию пиперациллином, амоксициллином, меропенемом, загрязнение бензилпенициллином, ванкомицином составляло 44–56%, наименьшая контаминация обнаружена у цефотаксима и цефтриаксона [53].

В некоторых исследованиях показано неблагоприятное профессиональное воздействие ацетаминофена и рисков нарушений мужской репродуктивной функции у работников, участвующих в синтезе препарата, наркотических и ненаркотических анальгетиков [54-56].

Биологический контроль производственного воздействия лекарственных средств. Широкомасштабное выявление значительных уровней загрязнения как воздуха рабочей зоны, так и поверхностей стимулирует проведение не только химического мониторинга, но и БМЧ, базирующегося на применении разнообразных методов аналитической химии. В настоящее время достигнуты значительные научные успехи в области анализа химических соединений/ЛС в биологических средах человека. Широкий спектр аналитических методов, в частности, твердофазная экстракция и микроэкстракция, жидкостная хроматография-масс-спектрометрия (МС), сверхвысокоэффективная жидкостная хроматография (СВЭЖХ), а также любые её вариации: тандемная, многоступенчатая и масс-спектрометрия высокого разрешения в сочетании с менее эффективными методами, такими как ВЭЖХ с ультрафиолетовым и диодно-матричным детектированием, значительно расширили спектр биологических сред для анализа, снизили пределы количественного определения ЛС, повысили селективность и чувствительность методик, предложили экологически чистые альтернативы традиционным методам и удешевили процедуру [57–59].

В этой связи количество исследований БМЧ по содержанию ЛС в биологических субстратах человека значительно возросло, и подавляющее их число представлено изучением противоопухолевых препаратов. В исследовании Sophie Ndaw Aurélie Remy обследованы 250 медицинских работников (врачи, фармацевты, медсестеры, уборщики помещений) из 12 медицинских центров. У 53% медработников регистрировали по крайней мере один положительный образец мочи с содержанием циклофосфамида, ифосфамида, метотрексата, 5-фторурацила, при этом 85% положительных образцов мочи были собраны в конце рабочей смены. Все положительные пробы содержали как минимум одно исследуемое соединение, однако в некоторых образцах количественно определяли до трех ЛС (циклофосфамид, метаболит 5-фторурацила были наиболее часто обнаруживаемыми в образцах мочи). Концентрации ЛС варьировали от 0,05 до 0,99 мкг/л для циклофосфамида, 0,10–0,44 мкг/л для ифосфамида, 0,10–3,17 мкг/л для метотрексата и 1,0–24,5 мкг/л для метаболита 5-фторурацила [60].

В работе Victoire Béchet представлен качественный анализ содержания иринотекана и его метаболитов в плазме крови и эритроцитах у 33% медицинских работников, работающих на участке компаундирования [61].

В ходе проведения четырехлетнего кластерного рандомизированного контролируемого исследования Drug Exposure Feedback and Education for Nurses' Safety на базе 12 онкологических центров США в 743 образцах плазмы крови персонала были обнаружены: паклитаксел — в 32,6% случаев, доксорубицин — 13,5%, этопозид — 13,5%, гемцитабин — 11,5%, бендамустин — 11,5%, доцетаксел — 9,6%, иринотекан — 5,7% и циклофосфамид в 2,0% образцов. Пределы обнаружения ЛС в плазме составили от 0,1–1 нг/мл [62].

В исследовании Ai Hori представлены данные об оценке уровня платины в волосах 87 работников онкологического стационара Национального центра глобального здравоохранения и медицины в Токио, работающих с платиносодержащими препаратами. Медианный уровень платины в волосах находился в диапазоне 3,24 (2,35–4,74)×10−³ нг, и он был достоверно выше, чем у лиц из группы сравнения (работников административного корпуса и персонала, не работающего с данной группой препаратов) 2,17 (1,62–2,85)×10−³ нг и 2,51 (1,61–2,74)×10−³ нг соответственно [63].

В работах G.Saint-Lorant представлен результат проведённого БМЧ с исследованием крови хирургов после выполнения гипертермической внутрибрюшинной химиотерапии у пациентов. Несмотря на средства коллективной и индивидуальной защиты, 80% проб плазмы хирургов содержали иринотекан и 33% — соединения платины. Иринотекан был количественно определён в 68% проб (в 13 образцах плазмы крови из 21) на уровне от 92 пг/мл до 266 пг/мл; соединения платины были обнаружены в семи из 19 образцов, причём данные соединения идентифицировали в крови хирургов даже после значительного промежутка времени проведения ими внутрибрюшинной химиотерапии [64].

В работах Stefano Dugheri представлены данные о содержании циклофосфамида и ифосфамида (в концентрациях 27–182 пг/мл) в 23 образцах мочи персонала четырёх итальянских онкологических клиник, выявленных методами жидкостной хроматографии и масс-спектрометрии с микротвердофазной экстракцией [65].

Вместе с тем в работе Pan Shu представлены результаты использования инновационного аналитического метода ВЭЖХ тандемной масс-спектрометрии для одновременного количественного обнаружения 18 противоопухолевых ЛП в плазме крови работников онкологических центров США с пределом обнаружения и пределом количественного определения 0,25 нг/мл и 0,1 нг/мл соответственно [66].

В ряде исследований показаны результаты количественного определения наркотических и ненаркотических анальгетиков в биосредах у работников фармацевтических предприятий и медицинского персонала специализированных клиник [67–70].

Заключение. На основании проведённого анализа данных литературы установлено, что поверхности производственных цехов фармацевтических предприятий, аптечных помещений, фармацевтических изоляторов, манипуляционных, процедурных кабинетов и палат отделений в учреждениях здравоохранения подвергаются загрязнению противоопухолевыми препаратами, антибиотиками, наркотическими и ненаркотическими анальгетиками в концентрациях, превышающих ПДК. В связи с этим для более полного производственного контроля уровней воздействия ЛС/химических веществ целесообразно внедрение дополнительных инструментов контроля, в частности биомониторинга человека.

Также в ходе анализа литературы установлено, что при проведении биомониторинговых исследований у медицинских работников онкологических стационаров в моче обнаруживали циклофосфамид на уровне 0,05–0,99 мкг/л, ифосфамид в концентрации 0,10–0,44 мкг/л, метотрексат 0,10–3,17 мкг/л, 5-фторурацил 1,0‒24,5 мкг/л. При качественном анализе плазмы крови у медперсонала в более чем в 30% проб идентифицировали различные противоопухолевые средства на уровне 0,1‒1 нг/мл; в том числе платиносодержащие (иринотекан) в диапазоне 92 пг/мл – 266 пг/мл и платину в волосах на уровне 3,24 (2,35–4,74)×10−³ нг. В ряде исследований показаны результаты количественного определения наркотических и ненаркотических анальгетиков в биосредах у работников фармацевтических предприятий.

Представленные данные свидетельствует об актуальности внедрения биологического контроля производственной среды с установлением биомаркеров экспозиции приоритетных лекарственных средств, относящихся к высокоопасным (1 и 2 класс опасности) и, требующим строгого соблюдения мер безопасности при работе с данными ЛС, так как они обладают выраженными канцерогенными, мутагенными или тератогенными свойствами. Биомониторинг данных препаратов позволит индивидуализировать поглощённую дозу ЛС, выявить лиц с повышенным риском развития профессиональной патологии и своевременно провести необходимые профилактические, организационные и лечебные мероприятия.

Для внедрения БМЧ в России на данном этапе необходима разработка нормативно-правовых актов, позволяющих обеспечить системный подход в выборе ЛС/химических веществ, биологических субстратов, аналитических методов определения ЛС в биосредах у работающих, а также гармонизированных подходов в сопоставлении результатов исследований.

¹ Clean household energy and health: A synthesis of country findings using the Household Energy Assessment Rapid Tool. World Health Organization 2025. https://clck.ru/3TdgcK (дата обращения 20.11.2025).

² Harm to human health from air pollution in Europe: burden of disease status. European Environment Agency 2024. https://clck.ru/3TdgdH (дата обращения: 08.10.2025 г.).

³ Compendium of WHO and other UN guidance on health and environment: version with International Classification of Health Intervention (ICHI) codes. World Health Organization 2025. https://clck.ru/3Tdgeu (дата обращения: 08.10.2025 г.).

⁴ О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2018 году: Государственный доклад. М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, 2019 https://clck.ru/3Tdgg2 (дата обращения: 08.10.2025 г.).

⁵ Единый перечень химических веществ (публичный). https://clck.ru/3TdggZ (дата обращения: 08.10.2025 г.).

⁶ Федеральный регистр потенциально опасных химических и биологических веществ. НИАЦ РПОХБВ ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф. Эрисмана» Роспотребнадзора (дата обращения: 08.10.2025 г.) https://clck.ru/3Tdgh4 (дата обращения: 08.10.2025 г.).

⁷ Rapid Chemical Exposure and Dose Research. U.S. Environmental Protection Agency https://clck.ru/3Tdghv (дата обращения: 08.10.2025 г.)

⁸ Количество фармацевтических предприятий России. https://clck.ru/3Tdgih (дата обращения: 08.10.2025 г.).

⁹ Распоряжение Правительства РФ от 07.06.2023 № 1495-р (ред. от 21.10.2024) об утверждении «Стратегии развития фармацевтической промышленности Российской Федерации на период до 2030 года» https://clck.ru/3Tdgtt (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹⁰ Федеральная служба государственной статистики. https://rosstat.gov.ru/  (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹¹ Распоряжение Правительства РФ от 28.12.2012 № 2580-р (ред. от 06.11.2024) «Стратегия развития медицинской науки в Российской Федерации на период до 2025 года» https://clck.ru/3Tdgx9 (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹² ГН 2.2.5.1313-03 Предельно допустимые концентрации (ПДК) вредных веществ в воздухе рабочей зоны: 2.2.5. Химические факторы производственной сферы. Федеральный центр гигиены и эпидемиологии Роспотребнадзора, 2011. https://clck.ru/3Tdh5E

¹³ Commission Directive (EU) 2019/1831 of 24 October 2019 establishing a fifth list of indicative occupational exposure limit values pursuant to Council Directive 98/24/EC and amending Commission Directive 2000/39/EC (Text with EEA relevance). https://clck.ru/3Tdh9F (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹⁴ Activities to facilitate national human biomonitoring programmes in the WHO European Region. World Health Organization 2023. https://clck.ru/3TdhBE (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹⁵ World Health Organization Human health risk assessment toolkit: chemical hazards Harmonization Project Document No. 8 Geneva. 2010. https://clck.ru/3TdhCQ (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹⁶ Fifth Report on Human Biomonitoring of Environmental Chemicals in Canada. Govement of Canada. 2019. https://clck.ru/3TdhDA (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹⁷ World Health Organization Human biomonitoring. Basics: educational course. World Health Organization. 2023. https://clck.ru/3TdhEP (дата обращения: 08.10.2025 г.).

¹⁸ МУ 2.1.10.2809-10. Использование биологических маркеров для оценки загрязнения среды обитания металлами в системе социально-гигиенического мониторинга: Методические указания. М.: Федеральный центр гигиены и эпидемиологии Роспотребнадзора, 2011. https://clck.ru/3TidCv

¹⁹ МУ 2.1.10.3165-14. Порядок применения результатов медико-биологических исследований для доказательства причинения вреда здоровью населения негативным воздействием химических факторов среды обитания: Методические указания. Федеральный центр гигиены и эпидемиологии Роспотребнадзора, 2014. https://clck.ru/3TidNP

²⁰ Р 2.1.10.1920-04 Руководство по оценке риска для здоровья населения при воздействии химических веществ, загрязняющих окружающую среду. Федеральный центр госсанэпиднадзора Минздрава России; 2004. https://clck.ru/3TidhM

²¹ СанПиН 1.2.1330‒03 «Гигиенические требования к производству пестицидов и агрохимикатов» (утв. Главным государственным санитарным врачом РФ 28 мая 2003 г.). Федеральный центр госсанэпиднадзора Минздрава России, 2003. https://clck.ru/3TidjQ

²² МР 2.2.5. 059 – 2012. Методические рекомендации. Химические факторы производственной среды. Выявление групп повышенного риска среди профессионально занятого населения, контактирующего с наиболее опасными металлами. ФМБА России, 2012.

²³ МУ 1.1.726-98. Гигиеническое нормирование лекарственных средств в воздухе рабочей зоны, атмосферном воздухе населённых мест и воде водных объектов: Методические указания. Федеральный центр госсанэпиднадзора Минздрава России, 1999. https://clck.ru/3TidwK

²⁴ СП 2.2.5.780-99 «Гигиенические требования при работе со свинцом».

²⁵ American Conference of Governmental Industrial Hygienists. Threshold Limit Values and Biological Exposure Indices is the source publication for the TLVs and BEIs. 2023 https://clck.ru/3TdhLL (дата обращения: 08.10.2025 г.).

²⁶ Ausschuss für Biologische Arbeitsstoffe. Ergebnisse der letzten Sitzung des Ausschusses für Biologische Arbeitsstoffe (ABAS). 2025 www.baua.de/abas (дата обращения: 08.10.2025 г.).

²⁷ Scientific Committee on Occupational Exposure Limits. Methodology for the derivation of occupational exposure limits of chemical agent. Brusseles: SCOEL Publications; 2017.

²⁸ МР № 5205-90 «Биологический контроль производственного воздействия вредных веществ». М.:  утв. зам. гл. гос. санит. врача СССР 07 декабря 1990 г. https://clck.ru/3TieA9

²⁹ Occupational Biomonitoring Guidance Document. OECD Series on Testing and Assessment, No. 370. https://clck.ru/3TdhPT (дата обращения: 08.10.2025 г.).

³⁰ Приказ Минтруда России от 24.01.2014 № 33н «Об утверждении методики проведения специальной оценки условий труда. Классификатора вредных и (или) опасных производственных факторов, формы отчета о проведении специальной оценки условий труда и инструкции по ее заполнению». Министерство труда и социальной защиты Российской Федерации. 2014.

³¹ IARC Monographs on the Identification of Carcinogenic Hazards to Humans. WHO. 2019. https://clck.ru/3TieEm

³² СанПиН 1.2.2353-08. Канцерогенные факторы и основные требования к профилактике канцерогенной опасности. 2008. https://clck.ru/3TieJ9

³³ Connor T.H., MacKenzie B.A., DeBord D.G., Trout D.B., O’Callaghan J.P. NIOSH List of Antineoplastic and Other Hazardous Drugs in Healthcare Settings. National Institute for Occupational Safety and Health (NIOSH), Centers for Disease Control and Prevention, CDC Stacks Public Health Publications. 2016. www.cdc.gov/niosh (дата обращения: 08.10.2025 г.).

³⁴ Highlighting the Risk of Occupational Exposure to Hazardous Drugs in the Health Care Setting. National Institute for Occupational Safety and Health. 2004. https://clck.ru/3TdhWB (дата обращения: 08.10.2025 г.).